Joseph Galliano
Проверенные
- Сообщения
- 32
- Реакции
- 35
ДЖОСЕФ ГАЛЬЯНО
«Я не строю иллюзий. Я просто делаю свою работу.»
ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
- Полное имя: Джосеф Антонио Гальяно
- Дата рождения: 14 марта 1996 года
- Место рождения: Реджо-ди-Калабрия, Калабрия, Италия
- Гражданство: Италия (ПМЖ в Синей Федерации)
- Семейное положение: Не женат
- Принадлежность: Семья Кассини (Ла Коза Ностра). Глава Семьи: Виргилио Кассини (дон)
- Родственники: Арриго Гальяно (младший брат, 1998 г.р., член Семьи), Джусеппе Петтучини (дальний родственник, 1995 г.р., член команды), Бобби Карпачелли (дальний родственник, 1997 г.р., член команды)
ГЛАВА I. КАЛАБРИЯ
Джосеф Гальяно родился в 1996 году в Реджо-ди-Калабрия, в семье, которую в Италии называют «benestante»: не богачи, но и не бедняки. Отец владел небольшой строительной фирмой, мать вела бухгалтерию в той же конторе. У них был приличный дом на тихой улице, две машины, ежегодный отпуск на море, теннис по субботам и поездки в Рим на выходные. Джосеф не знал, что такое нужда. Он знал другое: предсказуемость. Всё в его жизни было ровно, размеренно и до тошноты правильно, и именно эта правильность его и достала.
Он не хотел унаследовать отцовскую фирму. Не хотел провести всю жизнь в провинциальном городке, где все друг друга знают, где твоя биография написана с рождения и где любая инициатива разбивается о вековые традиции и семейные кланы, которые душат всё, к чему не причастны сами. Джосеф хотел чего-то своего, и не просто своего, а построенного там, где есть движение, где кипит жизнь, где можно взлететь. Калабрия тянула его вниз, как камень на шее. Синяя Федерация, наоборот, казалась землёй возможностей: страна, которая активно зазывала мигрантов, где рынок растёт, где можно открыть дело без оглядки на то, чья фамилия у тебя за спиной.
В их семье любили повторять, что «Гальяно, Петтучини и Карпачелли это одна кровь, просто разбросанная по свету». Джосеф всегда относился к этому как к семейной байке. Джусеппе Петтучини был сыном двоюродной бабки по линии матери, которая ещё в восьмидесятых уехала сначала в Германию, а потом куда-то за океан. Бобби Карпачелли приходился роднёй через прадеда, который в своё время породнился с Гальяно, а потом его ветка растворилась где-то в эмиграции. Джосеф знал эти имена только по редким разговорам за столом, на похоронах и крестинах, и никогда не думал, что они ему пригодятся.
Он не хотел унаследовать отцовскую фирму. Не хотел провести всю жизнь в провинциальном городке, где все друг друга знают, где твоя биография написана с рождения и где любая инициатива разбивается о вековые традиции и семейные кланы, которые душат всё, к чему не причастны сами. Джосеф хотел чего-то своего, и не просто своего, а построенного там, где есть движение, где кипит жизнь, где можно взлететь. Калабрия тянула его вниз, как камень на шее. Синяя Федерация, наоборот, казалась землёй возможностей: страна, которая активно зазывала мигрантов, где рынок растёт, где можно открыть дело без оглядки на то, чья фамилия у тебя за спиной.
В их семье любили повторять, что «Гальяно, Петтучини и Карпачелли это одна кровь, просто разбросанная по свету». Джосеф всегда относился к этому как к семейной байке. Джусеппе Петтучини был сыном двоюродной бабки по линии матери, которая ещё в восьмидесятых уехала сначала в Германию, а потом куда-то за океан. Бобби Карпачелли приходился роднёй через прадеда, который в своё время породнился с Гальяно, а потом его ветка растворилась где-то в эмиграции. Джосеф знал эти имена только по редким разговорам за столом, на похоронах и крестинах, и никогда не думал, что они ему пригодятся.
ГЛАВА II. ПЕРЕЕЗД
Он уговорил поехать с ним младшего брата Арриго. Тот был младше всего на два года и вырос с Джосефом почти как ровесник. Их часто принимали за погодков: одна компания, одни драки, одни девчонки, одни мечты. Родители были против, не потому что бедствовали, а потому что не понимали: зачем сыновьям, у которых всё есть, куда-то уезжать? Но Джосеф был упрям, а Арриго и упрашивать не пришлось. Он и сам рвался из Калабрии, только молчал об этом. Они собрали вещи, взяли накопления, около пятнадцати тысяч евро, отложенных с подработок и подарков на совершеннолетие, и улетели вдвоём. Не беженцами, не отчаявшимися мигрантами, а двумя парнями, которые решили, что их жизнь должна быть интереснее отцовской.
Синяя Федерация встретила их не бедностью, а реальностью. Оказалось, что пятнадцать тысяч это не капитал для стартапа, а сумма, которой хватит на несколько месяцев скромной жизни на двоих. Джосеф хотел открыть небольшое дело, что-то связанное с доставкой или онлайн-торговлей, но быстро понял, что без связей, без знания местных реалий и без кредитной истории ему не дадут ни лицензию, ни помещение, ни партнёров. Банки смотрели на него как на пустое место. Местные предприниматели, как на наивного иностранца, с которого можно снять сливки. Арриго держался бодрее, чем можно было ожидать: он не строил далёких планов, просто хотел, чтобы хватало на жизнь и на что-то сверх неё.
Джосеф не привык сдаваться. Он пошёл работать, не потому что нуждался, а потому что хотел понять, как здесь всё устроено. Разгружал фуры, мыл машины, крутил педали курьером по всему городу. Платформенная экономика стала его первым работодателем: никаких боссов, просто алгоритм, который штрафует за опоздания и снижает рейтинг. Арриго подрабатывал рядом: то на складе, то на автомойке, то развозил еду. Они видели, как мигрантов без связей пытаются использовать все, кому не лень: кидают на оплате, подставляют с полицией, втягивают в серые схемы. Однажды Джосефа задержали за драку в баре, где он защищал брата от местных, и он провёл ночь в участке. Это стало первым звонком: его фамилия и деньги отца здесь ничего не значили. Он был никем. И брат его был никем.
Именно тогда, в один из первых месяцев, Джосеф случайно наткнулся на Бобби Карпачелли. Тот работал в небольшой логистической конторе на окраине, жил в Синей Федерации уже лет семь и говорил с тем же калабрийским акцентом, который Джосеф слышал только дома. Бобби был почти ровесником, всего на год старше, и, в отличие от многих, любил поговорить. Он мог долго рассказывать о своей работе, о бумагах, о том, как устроены поставки и какие люди сидят на другом конце провода. Но за этой болтовнёй скрывалась голова: он знал, где какие документы нужны, как обойти лишние формальности и с кем стоит иметь дело. Он узнал фамилию, вспомнил общую родню, и между ними завязалось что-то вроде родственного нейтралитета. Бобби не лез в дела Джосефа, но всегда мог подсказать, к кому не стоит обращаться, какие бумаги лучше не подписывать и какие районы объезжать стороной. Это была не дружба, скорее тихая взаимопомощь двух людей, которых связала не кровь, а память о ней.
Джусеппе Петтучини появился позже и совсем иначе. Джосеф встретил его в ресторане «Кассини» через пару месяцев после того, как устроился туда. Джусеппе зашёл поужинать с компанией, громко говорил, заказывал дорогое вино и в какой-то момент услышал, как Джосеф перекинулся парой фраз на итальянском с кем-то из кухни. Он подошёл, спросил, откуда, и когда услышал «Калабрия», усмехнулся. Джусеппе был на год младше Джосефа, но держался так, будто прожил три жизни. Он уже успел побывать в нескольких странах, поработать в разных сомнительных схемах и обзавестись полезными знакомствами в Синей Федерации. Он был двоюродным племянником того самого прадеда, чья ветка Петтучини когда-то отделилась от Гальяно. Формально родство было настолько дальним, что его можно было не считать, но Джусеппе любил подчёркивать: «Мы одной крови, пусть и разбавленной». Джосеф не спорил. Лишний союзник в незнакомом городе не помешает, даже если он громкий и самоуверенный.
ГЛАВА III. РЕСТОРАН «КАССИНИ»
Через знакомого из итальянской диаспоры Джосеф устроился в ресторан «Кассини». Место, где готовили пасту и пиццу, но по факту это был один из центров нелегального оборота наличных в районе. Ресторан принадлежал Семье Кассини, а во главе Семьи стоял Виргилио Кассини, дон, человек, чьё имя в разговорах произносили редко и всегда с уважением. Сам дон в ресторане почти не появлялся. Он приезжал раз в несколько месяцев, садился в дальнем кабинете, ел то, что готовили на кухне, и уезжал. Никто не бегал вокруг него, никто не суетился. Так было заведено.
Джосеф начал посудомойщиком. Работал по двенадцать-четырнадцать часов, без выходных, за минималку, но не жаловался, потому что видел: здесь крутятся деньги, здесь решаются вопросы. Он быстро освоился, запоминал лица постоянных клиентов, установил контакт с управляющим, сицилийцем по имени Сальваторе, который оценил его молчаливость и умение не задавать лишних вопросов.
Через пару недель он привёл туда и Арриго. Тот устроился на кухню, а потом и на развоз. Работали они не вместе, но рядом, и смотрели в одну сторону. Первое неофициальное поручение Джосеф получил через полгода: отвезти конверт с наличными в другой район. Сделал без вопросов, просто и чётко. Арриго получил своё почти в то же время: отвезти, передать, промолчать.
А потом было первое настоящее дело. Сальваторе вызвал Джосефа вечером, без объяснений, и сказал только одно: завтра в порт, принять груз с корабля и проследить, чтобы всё дошло до склада. Никаких подробностей, никаких имён, никаких бумаг. Джосеф не задал ни одного вопроса. Он приехал в порт к назначенному времени, нашёл нужный причал, дождался судна, помог перегрузить ящики в фургон и молча просидел всю дорогу до склада, глядя в окно. Груз был нелегальный, он это понимал. Что именно внутри, он не знал и не пытался узнать. На складе его встретили двое, приняли товар, кивнули, и он уехал. Никто ему ничего не объяснил, никто не сказал «спасибо». Но через неделю Сальваторе впервые назвал его по имени, а не «эй, итальянец», и это было дороже любых слов.
Именно на этом деле его и проверили. Проверяли не скорость, не силу и не умение драться. Проверяли, умеет ли он молчать. Он умел.
Постепенно Сальваторе начал собирать вокруг себя людей, которым доверял. Так сложилась небольшая команда: Джосеф и Арриго, Джусеппе Петтучини и Бобби Карпачелли. Четверо почти ровесников, связанных не столько родством, сколько общим делом и общей тишиной. Джусеппе привнёс в команду связи и умение договариваться с нужными людьми, Бобби — умение работать с бумагами, логистикой и цифрами, братья Гальяно — исполнительность, хладнокровие и готовность работать там, где другие отказывались. Сальваторе не давал им громких титулов и не расписывал роли. Он просто знал, что на этих четверых можно положиться.
Их первые совместные дела были мелкими, но слаженными. Джусеппе договаривался о встрече, Бобби готовил бумаги и логистику, братья выполняли работу. Никто не лез в чужую часть, никто не задавал лишних вопросов, и это работало. Джусеппе иногда предлагал схемы посмелее, Бобби молча делал свою часть, но если считал, что дело того стоит, мог вставить пару фраз и объяснить, почему это сработает или не сработает. Джосеф оценивал риски и решал, стоит ли вообще в это влезать. Арриго чаще всего просто делал то, что нужно, и делал хорошо.
Бобби, в отличие от остальных, не любил грязную работу, но когда Джосефу однажды понадобилось оформить груз без лишних вопросов, именно Бобби нашёл нужного человека и подготовил все бумаги за сутки, не взяв ни цента, просто сказал: «Мы одной крови, пусть и разбавленной».
Постепенно всю команду стали привлекать к более серьёзным делам: они помогали «решать вопросы» с недовольными клиентами, следили за конкурентами, передавали информацию. Громилами они не были, скорее глазами и ушами. В 2021 году, после конфликта с одной из уличных банд, которая попыталась «крышевать» небольшое кафе, находящееся под защитой команды Сальваторе, Джосеф проявил инициативу: нашёл подход к одному из членов банды через соцсети, выяснил его слабые места, долги перед букмекерами, и передал информацию Сальваторе. Банда отступила без стрельбы. Это заметили. И за ним, и за братом, и за всей командой, которая к тому моменту уже давно перестала быть просто мальчиками на побегушках.
Джосеф начал посудомойщиком. Работал по двенадцать-четырнадцать часов, без выходных, за минималку, но не жаловался, потому что видел: здесь крутятся деньги, здесь решаются вопросы. Он быстро освоился, запоминал лица постоянных клиентов, установил контакт с управляющим, сицилийцем по имени Сальваторе, который оценил его молчаливость и умение не задавать лишних вопросов.
Через пару недель он привёл туда и Арриго. Тот устроился на кухню, а потом и на развоз. Работали они не вместе, но рядом, и смотрели в одну сторону. Первое неофициальное поручение Джосеф получил через полгода: отвезти конверт с наличными в другой район. Сделал без вопросов, просто и чётко. Арриго получил своё почти в то же время: отвезти, передать, промолчать.
А потом было первое настоящее дело. Сальваторе вызвал Джосефа вечером, без объяснений, и сказал только одно: завтра в порт, принять груз с корабля и проследить, чтобы всё дошло до склада. Никаких подробностей, никаких имён, никаких бумаг. Джосеф не задал ни одного вопроса. Он приехал в порт к назначенному времени, нашёл нужный причал, дождался судна, помог перегрузить ящики в фургон и молча просидел всю дорогу до склада, глядя в окно. Груз был нелегальный, он это понимал. Что именно внутри, он не знал и не пытался узнать. На складе его встретили двое, приняли товар, кивнули, и он уехал. Никто ему ничего не объяснил, никто не сказал «спасибо». Но через неделю Сальваторе впервые назвал его по имени, а не «эй, итальянец», и это было дороже любых слов.
Именно на этом деле его и проверили. Проверяли не скорость, не силу и не умение драться. Проверяли, умеет ли он молчать. Он умел.
Постепенно Сальваторе начал собирать вокруг себя людей, которым доверял. Так сложилась небольшая команда: Джосеф и Арриго, Джусеппе Петтучини и Бобби Карпачелли. Четверо почти ровесников, связанных не столько родством, сколько общим делом и общей тишиной. Джусеппе привнёс в команду связи и умение договариваться с нужными людьми, Бобби — умение работать с бумагами, логистикой и цифрами, братья Гальяно — исполнительность, хладнокровие и готовность работать там, где другие отказывались. Сальваторе не давал им громких титулов и не расписывал роли. Он просто знал, что на этих четверых можно положиться.
Их первые совместные дела были мелкими, но слаженными. Джусеппе договаривался о встрече, Бобби готовил бумаги и логистику, братья выполняли работу. Никто не лез в чужую часть, никто не задавал лишних вопросов, и это работало. Джусеппе иногда предлагал схемы посмелее, Бобби молча делал свою часть, но если считал, что дело того стоит, мог вставить пару фраз и объяснить, почему это сработает или не сработает. Джосеф оценивал риски и решал, стоит ли вообще в это влезать. Арриго чаще всего просто делал то, что нужно, и делал хорошо.
Бобби, в отличие от остальных, не любил грязную работу, но когда Джосефу однажды понадобилось оформить груз без лишних вопросов, именно Бобби нашёл нужного человека и подготовил все бумаги за сутки, не взяв ни цента, просто сказал: «Мы одной крови, пусть и разбавленной».
Постепенно всю команду стали привлекать к более серьёзным делам: они помогали «решать вопросы» с недовольными клиентами, следили за конкурентами, передавали информацию. Громилами они не были, скорее глазами и ушами. В 2021 году, после конфликта с одной из уличных банд, которая попыталась «крышевать» небольшое кафе, находящееся под защитой команды Сальваторе, Джосеф проявил инициативу: нашёл подход к одному из членов банды через соцсети, выяснил его слабые места, долги перед букмекерами, и передал информацию Сальваторе. Банда отступила без стрельбы. Это заметили. И за ним, и за братом, и за всей командой, которая к тому моменту уже давно перестала быть просто мальчиками на побегушках.
ГЛАВА IV. ДВОЕ
Про брата Джосеф никогда не говорил с той интонацией, с какой обычно говорят о младших, которых надо спасать. Арриго не был спасением, не был обузой и не был ошибкой. Он был таким же, как Джосеф, только на два года позже родился. Когда они решили уехать, это было решение двоих, а не старшего, который тянет за собой младшего. Когда Арриго устроился в «Кассини», он устроился сам, никто его за руку не вёл. Когда он начал брать поручения, он тоже начал сам, и Джосеф не читал ему нотаций. Они оба видели, куда идут, и оба выбрали этот путь с открытыми глазами.
С тех пор они шли по одной дороге, но не как опекун и подопечный, а как два человека, которые доверяют друг другу спину. Разные, но вместе: Джосеф холоднее, расчётливее, всегда на шаг впереди; Арриго живее, прямее, больше «на земле». Они прикрывали друг друга, не сговариваясь, и это работало. Наверное, поэтому их и заметили всерьёз.
Если что-то и тяготило Джосефа, то не мысль о том, что он не уберёг брата, а мысль о том, что теперь их двое на одной дороге, и любая ошибка одного будет стоить обоим. Но это была не вина. Это была цена, которую они оба согласились платить.
С тех пор они шли по одной дороге, но не как опекун и подопечный, а как два человека, которые доверяют друг другу спину. Разные, но вместе: Джосеф холоднее, расчётливее, всегда на шаг впереди; Арриго живее, прямее, больше «на земле». Они прикрывали друг друга, не сговариваясь, и это работало. Наверное, поэтому их и заметили всерьёз.
Если что-то и тяготило Джосефа, то не мысль о том, что он не уберёг брата, а мысль о том, что теперь их двое на одной дороге, и любая ошибка одного будет стоить обоим. Но это была не вина. Это была цена, которую они оба согласились платить.
ГЛАВА V. СЕМЬЯ КАССИНИ
В 2022 году всю команду вызвали на разговор. Никаких кровавых клятв и театральных сцен, но без формальностей всё же не обошлось. В том же кабинете на втором этаже ресторана, где обычно решались деловые вопросы, на столе лежал небольшой образ Девы Марии, а рядом стояла зажигалка. Сальваторе объяснил условия: оформление, доля с операций, грязная работа. Всё это шло от имени дона. Виргилио Кассини сам не приехал, но то, что говорилось в том кабинете, говорилось с его ведома и по его воле.
Когда с условиями было покончено, каждому из четверых дали в руки образ. Слова клятвы были короткими, без заученных наизусть монологов и без пафоса, который в кино любят смаковать. Несколько фраз о верности, о молчании, о том, что Семья важнее личного. Каждый произносил их по очереди, своими словами, но по сути одно и то же. Потом образ поджигали, держали, пока огонь не добирался до пальцев, и бросали в пепельницу. Пепел оставался на столе, и его никто не убирал до конца разговора. Вот и всё посвящение. Никаких поцелуев в щёку, никаких кинжалов и никаких картинных клятв на крови.
Джосеф согласился, потому что к тому моменту уже понимал: его стартап не взлетит без покровительства. А может, и не нужен был ему тот стартап. Может, ему нужна была власть. Арриго согласился не раздумывая, он вообще редко раздумывал. Джусеппе и Бобби тоже вошли в дело, каждый по своим причинам: Джусеппе давно искал, куда пристроить свои связи, а Бобби просто не видел смысла отказываться, когда всё и так шло к этому. Их оформили одновременно, и это было правильно: они пришли вместе, работали вместе, и разводить их по разным углам было бы глупо.
Первые задачи Джосефа в Семье были связаны с цифровой гигиеной: он следил за тем, чтобы никто не оставлял следов в соцсетях, проверял, не прослушиваются ли телефоны, занимался отмыванием небольших сумм через онлайн-казино и криптовалютные обменники. Это не голливудская мафия, это логистика, бухгалтерия и умение договариваться. Арриго тем временем больше крутился «на земле»: развозил, встречал, передавал. Джусеппе работал на стыке: через него шли контакты с людьми, которые не имели отношения к Кассини, но могли быть полезны. Бобби занимался документами, логистикой и отчётностью: через него проходили бумаги, которые не должны были нигде всплывать, и поставки, которые нужно было оформить тихо и без лишних вопросов. Он не был молчуном, но умел держать язык за зубами, когда это требовалось. Вместе они закрывали весь спектр задач, которые Сальваторе не хотел светить.
Джусеппе иногда считал, что Джосеф слишком осторожен, Джосеф считал, что Джусеппе слишком торопится. Из-за этого у них случались короткие, сухие споры, которые ни к чему не приводили, но и не мешали работать. Бобби в эти споры не лез. Он вообще предпочитал говорить о деле, а не о людях, и именно поэтому ему доверяли больше, чем многим.
Когда с условиями было покончено, каждому из четверых дали в руки образ. Слова клятвы были короткими, без заученных наизусть монологов и без пафоса, который в кино любят смаковать. Несколько фраз о верности, о молчании, о том, что Семья важнее личного. Каждый произносил их по очереди, своими словами, но по сути одно и то же. Потом образ поджигали, держали, пока огонь не добирался до пальцев, и бросали в пепельницу. Пепел оставался на столе, и его никто не убирал до конца разговора. Вот и всё посвящение. Никаких поцелуев в щёку, никаких кинжалов и никаких картинных клятв на крови.
Джосеф согласился, потому что к тому моменту уже понимал: его стартап не взлетит без покровительства. А может, и не нужен был ему тот стартап. Может, ему нужна была власть. Арриго согласился не раздумывая, он вообще редко раздумывал. Джусеппе и Бобби тоже вошли в дело, каждый по своим причинам: Джусеппе давно искал, куда пристроить свои связи, а Бобби просто не видел смысла отказываться, когда всё и так шло к этому. Их оформили одновременно, и это было правильно: они пришли вместе, работали вместе, и разводить их по разным углам было бы глупо.
Первые задачи Джосефа в Семье были связаны с цифровой гигиеной: он следил за тем, чтобы никто не оставлял следов в соцсетях, проверял, не прослушиваются ли телефоны, занимался отмыванием небольших сумм через онлайн-казино и криптовалютные обменники. Это не голливудская мафия, это логистика, бухгалтерия и умение договариваться. Арриго тем временем больше крутился «на земле»: развозил, встречал, передавал. Джусеппе работал на стыке: через него шли контакты с людьми, которые не имели отношения к Кассини, но могли быть полезны. Бобби занимался документами, логистикой и отчётностью: через него проходили бумаги, которые не должны были нигде всплывать, и поставки, которые нужно было оформить тихо и без лишних вопросов. Он не был молчуном, но умел держать язык за зубами, когда это требовалось. Вместе они закрывали весь спектр задач, которые Сальваторе не хотел светить.
Джусеппе иногда считал, что Джосеф слишком осторожен, Джосеф считал, что Джусеппе слишком торопится. Из-за этого у них случались короткие, сухие споры, которые ни к чему не приводили, но и не мешали работать. Бобби в эти споры не лез. Он вообще предпочитал говорить о деле, а не о людях, и именно поэтому ему доверяли больше, чем многим.
ГЛАВА VI. НАСТОЯЩЕЕ
Сейчас Джосеф не «солдат» и не «капо». Он что-то вроде доверенного лица на подхвате: решает проблемы, которые не требуют применения силы, но требуют мозгов. Он не носит дорогих костюмов и не ездит на «мерседесах». Обычный парень в простой рубашке и брюках, который может незаметно зайти в бар, поговорить с нужным человеком и уйти. Арриго такой же, только слегка громче и заметнее. Их часто видят вдвоём. Родители до сих пор думают, что сыновья просто «ищут себя» в другой стране. Они не знают, чем занимаются оба. И братья не спешат их просвещать.
Виргилио Кассини они видели пару раз, не больше. Каждый раз это было коротко и без лишних слов. Дон не раздавал похвал и не читал нотаций. Он просто смотрел, запоминал и уезжал. Джосеф не знал, что именно дон о нём думает, и не пытался узнать. В Семье было правило: если дон молчит, значит, всё идёт как надо. Если он заговорит, значит, что-то пошло не так.
Команда Сальваторе всё ещё держится вместе, хотя каждый в ней идёт своей дорогой. Джусеппе по-прежнему громкий, самоуверенный, любит быть в курсе всего и всегда готов предложить очередную идею, которая может принести деньги, а может стоить свободы. Джосеф не отказывается от него полностью, но и не подпускает близко. Так проще. Так безопаснее. Бобби остался тем же, кем был: разговорчивым, но надёжным человеком, который мог разобраться в любой бумаге и при этом не задать ни одного лишнего вопроса. Иногда Джосеф заходит к нему в контору, просто посидеть, выпить кофе, послушать, как тот рассказывает про очередную поставку или ругается на бюрократию. Это единственное место в Синей Федерации, где он может говорить почти честно и при этом не бояться, что это будет использовано против него.
Виргилио Кассини они видели пару раз, не больше. Каждый раз это было коротко и без лишних слов. Дон не раздавал похвал и не читал нотаций. Он просто смотрел, запоминал и уезжал. Джосеф не знал, что именно дон о нём думает, и не пытался узнать. В Семье было правило: если дон молчит, значит, всё идёт как надо. Если он заговорит, значит, что-то пошло не так.
Команда Сальваторе всё ещё держится вместе, хотя каждый в ней идёт своей дорогой. Джусеппе по-прежнему громкий, самоуверенный, любит быть в курсе всего и всегда готов предложить очередную идею, которая может принести деньги, а может стоить свободы. Джосеф не отказывается от него полностью, но и не подпускает близко. Так проще. Так безопаснее. Бобби остался тем же, кем был: разговорчивым, но надёжным человеком, который мог разобраться в любой бумаге и при этом не задать ни одного лишнего вопроса. Иногда Джосеф заходит к нему в контору, просто посидеть, выпить кофе, послушать, как тот рассказывает про очередную поставку или ругается на бюрократию. Это единственное место в Синей Федерации, где он может говорить почти честно и при этом не бояться, что это будет использовано против него.
ХАРАКТЕР
Джосеф не лезет в драку, если можно решить вопрос через уговоры, подкуп или шантаж. Он хорошо читает людей, но не считает себя гением, просто внимателен. Если нужно, он будет жестоким, но без удовольствия: для него это работа. Он не садист, но и не испытывает угрызений совести, когда «убирает» проблему. Он не импульсивен: прежде чем что-то сделать, оценивает риски и старается не подставляться.
Слабое место: узкий круг. Джосеф доверяет очень немногим, и если что-то угрожает кому-то из этого круга, он теряет свою обычную расчётливость и начинает действовать резко. Он это про себя знает и старается не допускать ситуаций, где придётся выбирать между холодной головой и своими.
В свободное время играет в онлайн-покер на мелкие ставки, смотрит футбол, иногда ходит в спортзал. Любит готовить вкусные, жирные блюда - это отдушина.
Слабое место: узкий круг. Джосеф доверяет очень немногим, и если что-то угрожает кому-то из этого круга, он теряет свою обычную расчётливость и начинает действовать резко. Он это про себя знает и старается не допускать ситуаций, где придётся выбирать между холодной головой и своими.
В свободное время играет в онлайн-покер на мелкие ставки, смотрит футбол, иногда ходит в спортзал. Любит готовить вкусные, жирные блюда - это отдушина.
МОТИВАЦИЯ И ЦЕЛИ
- Деньги: не ради роскоши, а ради независимости. Он хочет иметь достаточно, чтобы больше никогда не зависеть от чужих решений.
- Безопасность: он знает, что в Семье можно быстро закончить, и его цель подняться до уровня, где он сможет влиять на решения, а не просто исполнять. Теперь их четверо, и ошибиться он не имеет права.
- Легализация: в перспективе открыть небольшой бизнес, службу доставки или автомойку, чтобы отмывать деньги и иметь официальный доход.
- Брат: Арриго выбрал этот путь сам, и Джосеф это уважает. Он не тянет его назад и не читает нотаций. Но он знает, что теперь отвечает не только за себя, и это его не пугает, а держит в тонусе.
История Джосефа Гальяно это не история про бедного иммигранта, который выбился из грязи в князи. Это история про человека, у которого было всё, но который решил, что хочет большего. Он приехал в чужую страну, чтобы построить что-то своё, и в итоге построил, только не то, что планировал. Он не строит иллюзий. Он просто делает свою работу.
© Джосеф Гальяно | Семья Кассини
