BARBARA CASSINI
Лидеры
- Сообщения
- 50
- Реакции
- 87
В последние недели представители СМИ — в том числе Министр связи и коммуникаций Stefano Cassini и руководитель радиоцентра Лас-Вентураса Gaspar Alvarez — пытались организовать интервью с Министром обороны Синей Федерации. Цель была предельно понятной и профессиональной: рассказать гражданам о работе Министерства обороны, о взаимодействии с другими структурами, о текущих задачах ведомства. Без провокаций, без запретных тем, без попыток «вытащить» закрытую информацию. Речь шла о прозрачности и нормальном информационном диалоге.
Переговоры о встрече велись несколько раз. Дата согласовывалась, переносилась, подтверждалась. В последний раз представители СМИ даже приехали к дому Pasquale Alcantara, где получили чёткое обещание: «Завтра в шесть вечера». Конкретное время. Конкретная договорённость.
На вопрос Министра связи и коммуникаций: "А Вы точно будете?" был дан положительный ответ. На следующий день в шесть вечера Министр на связь не вышел.
Ни сообщения о переносе, ни объяснения причин, ни альтернативной даты. Просто тишина. И это уже не первый случай, когда согласованный разговор заканчивается отсутствием контакта.
Возникает логичный вопрос: почему Министр обороны, чья должность предполагает публичную ответственность, избегает диалога, который изначально не носил конфронтационного характера? Если график изменился — почему нельзя уведомить? Если появились служебные обстоятельства — почему они исключают даже короткое пояснение? Если есть нежелание обсуждать определённые темы — разве нельзя обозначить рамки заранее?
Ситуация осложняется ещё одним эпизодом, который невольно усиливает ощущение закрытости. В ходе подготовки к интервью журналисты пообщались с Pavel Caution — Генералом военно-воздушных сил, чтобы уточнить структуру руководства и распределение полномочий. На прямой вопрос о Заместителях министра обороны был получен ответ, что ему неизвестно, кто занимает эти должности.
Позже Pavel Vanderdeken — Генерал военно-морского флота сообщил иную информацию: Заместители генерала ВВС одновременно являются заместителями Министра обороны. То есть речь идёт не о сторонних фигурах, а о непосредственных подчинённых генерала ВВС, которые параллельно занимают посты в руководстве министерства.
В такой конфигурации возникает недоумение. Если заместители генерала ВВС действительно совмещают функции заместителей министра, мог ли их непосредственный руководитель не знать об этом? Возможно ли, что информация была сообщена некорректно? Или же СМИ намеренно ввели в заблуждение? А если нет — то как тогда объяснить расхождение в позициях двух высокопоставленных военных?
Мы не делаем выводов. Мы задаём вопросы.
Либо в оборонном ведомстве отсутствует единая управленческая прозрачность, либо представители СМИ столкнулись с сознательным искажением информации. В любом случае это ставит под сомнение эффективность внутренней коммуникации и, мягко говоря, заставляет задуматься о качестве координации на высшем уровне.
На этом фоне молчание Министра обороны выглядит ещё более показательным. Когда руководитель ведомства не выходит на связь после личного обещания, а его ближайшее окружение демонстрирует противоречивые данные о структуре управления, возникает закономерное ощущение системной закрытости.
Чего именно избегает Министр? Обычных вопросов о работе? Публичного разговора о взаимодействии между видами войск? Разъяснения управленческой модели? Почему согласованные встречи срываются без объяснений? И почему получить комментарий от оборонного блока оказывается сложнее, чем узнать сведения из неофициальных источников?
Дополнительное напряжение добавляет и тот факт, что Министр обороны, по имеющейся информации, вступает в споры с представителями Администрации президента по ряду рабочих вопросов. Если внутри исполнительной вертикали уже возникают разногласия, тем более важно объяснять позицию публично, а не замыкаться в тишине.
Сегодня мы видим картину, в которой Министр обороны не только избегает контакта со СМИ после собственного обещания, но и допускает вокруг своего ведомства информационные противоречия. И здесь возникает уже более широкий, пусть и неудобный вопрос: если Министерство обороны так последовательно избегает освещения своей деятельности, то чем именно оно занято? Ведётся ли сейчас активная работа, о которой просто не хотят говорить, или же обществу попросту нечего показать? Генералы уверенно прикрывают своего Министра — что само по себе логично в рамках субординации и командной этики, — однако открытым остаётся главный вопрос: функционирует ли сегодня Министерство обороны в полной мере так, как того ожидают граждане?
Это не обвинение и не вывод, а запрос на ясность. Интервью всё ещё может состояться. Площадка открыта, темы обозначены и не выходят за рамки допустимого.
Остаётся понять лишь одно: почему для Министерства обороны открытый разговор с обществом через СМИ оказывается настолько сложной задачей — и что именно стоит за этой затянувшейся паузой?
Переговоры о встрече велись несколько раз. Дата согласовывалась, переносилась, подтверждалась. В последний раз представители СМИ даже приехали к дому Pasquale Alcantara, где получили чёткое обещание: «Завтра в шесть вечера». Конкретное время. Конкретная договорённость.
На вопрос Министра связи и коммуникаций: "А Вы точно будете?" был дан положительный ответ. На следующий день в шесть вечера Министр на связь не вышел.
Ни сообщения о переносе, ни объяснения причин, ни альтернативной даты. Просто тишина. И это уже не первый случай, когда согласованный разговор заканчивается отсутствием контакта.
Возникает логичный вопрос: почему Министр обороны, чья должность предполагает публичную ответственность, избегает диалога, который изначально не носил конфронтационного характера? Если график изменился — почему нельзя уведомить? Если появились служебные обстоятельства — почему они исключают даже короткое пояснение? Если есть нежелание обсуждать определённые темы — разве нельзя обозначить рамки заранее?
Ситуация осложняется ещё одним эпизодом, который невольно усиливает ощущение закрытости. В ходе подготовки к интервью журналисты пообщались с Pavel Caution — Генералом военно-воздушных сил, чтобы уточнить структуру руководства и распределение полномочий. На прямой вопрос о Заместителях министра обороны был получен ответ, что ему неизвестно, кто занимает эти должности.
Позже Pavel Vanderdeken — Генерал военно-морского флота сообщил иную информацию: Заместители генерала ВВС одновременно являются заместителями Министра обороны. То есть речь идёт не о сторонних фигурах, а о непосредственных подчинённых генерала ВВС, которые параллельно занимают посты в руководстве министерства.
В такой конфигурации возникает недоумение. Если заместители генерала ВВС действительно совмещают функции заместителей министра, мог ли их непосредственный руководитель не знать об этом? Возможно ли, что информация была сообщена некорректно? Или же СМИ намеренно ввели в заблуждение? А если нет — то как тогда объяснить расхождение в позициях двух высокопоставленных военных?
Мы не делаем выводов. Мы задаём вопросы.
Либо в оборонном ведомстве отсутствует единая управленческая прозрачность, либо представители СМИ столкнулись с сознательным искажением информации. В любом случае это ставит под сомнение эффективность внутренней коммуникации и, мягко говоря, заставляет задуматься о качестве координации на высшем уровне.
На этом фоне молчание Министра обороны выглядит ещё более показательным. Когда руководитель ведомства не выходит на связь после личного обещания, а его ближайшее окружение демонстрирует противоречивые данные о структуре управления, возникает закономерное ощущение системной закрытости.
Чего именно избегает Министр? Обычных вопросов о работе? Публичного разговора о взаимодействии между видами войск? Разъяснения управленческой модели? Почему согласованные встречи срываются без объяснений? И почему получить комментарий от оборонного блока оказывается сложнее, чем узнать сведения из неофициальных источников?
Дополнительное напряжение добавляет и тот факт, что Министр обороны, по имеющейся информации, вступает в споры с представителями Администрации президента по ряду рабочих вопросов. Если внутри исполнительной вертикали уже возникают разногласия, тем более важно объяснять позицию публично, а не замыкаться в тишине.
Сегодня мы видим картину, в которой Министр обороны не только избегает контакта со СМИ после собственного обещания, но и допускает вокруг своего ведомства информационные противоречия. И здесь возникает уже более широкий, пусть и неудобный вопрос: если Министерство обороны так последовательно избегает освещения своей деятельности, то чем именно оно занято? Ведётся ли сейчас активная работа, о которой просто не хотят говорить, или же обществу попросту нечего показать? Генералы уверенно прикрывают своего Министра — что само по себе логично в рамках субординации и командной этики, — однако открытым остаётся главный вопрос: функционирует ли сегодня Министерство обороны в полной мере так, как того ожидают граждане?
Это не обвинение и не вывод, а запрос на ясность. Интервью всё ещё может состояться. Площадка открыта, темы обозначены и не выходят за рамки допустимого.
Остаётся понять лишь одно: почему для Министерства обороны открытый разговор с обществом через СМИ оказывается настолько сложной задачей — и что именно стоит за этой затянувшейся паузой?
Последнее редактирование: