COCAL
Новички
- Сообщения
- 12
- Реакции
- 30
Посвящается Миранде Уокер, Лане Тимошенко и Кире Сарделло.
Я работал в «Los-Santos news» всего несколько недель, так что оказался в компании этих маргиналов, да и сам от них недалеко ушёл. Мы отрывались везде, где только могли. Мы верили, что все наши действия ведут к победе. Победе не над кем-то, а скорее над чем-то. Победе над самой тяжестью человеческого существования. Мы действительно чувствовали, что наша энергия берёт верх, и мы находимся на пике высокой горы, но меня также одолевало чувство, что горная тропа рано или поздно приведёт к обрыву. Именно эти два полюса — вера с одной стороны и сомнение с другой — позволяли мне двигаться вперёд, сохраняя равновесие...
В тот поздний день в Лос-Сантосе меня уже ждал директор газеты «Los-Santos news», к которому я обратился по поводу работы корреспондентом. Он принял моё предложение, и всё, что мне оставалось, — это пройти собеседование в офисе редакции. Мой автобус до Лос-Сантоса пришёл раньше без всякой причины, так что мне пришлось срочно покинуть бар. К счастью, мой приятель-таксист Дональд домчал меня до вокзала на полной скорости. Я дал ему купюру и, не дожидаясь сдачи, пересел в свой автобус. Конечно, было бы удобнее лететь самолётом, но Сан-Фиерро был накрыт целым одеялом снега, из-за чего рейсы отменяли, как во время карантина.
Через полчаса езды в автобусе меня начало тошнить. Я никогда не страдал хронически от укачивания, но когда внутрь тебя залили целую фабрику алкоголя, сдерживаться порой трудно. А через пару часов с той же фабрикой внутри мне предстоит пройти собеседование на работу моей мечты. Успею ли я протрезветь к тому времени? Как я буду выглядеть там, в тот момент? Смогу ли я завоевать доверие директора газеты? У меня всегда были проблемы с доверием, как и с запоями, но, возможно, пришло самое время завязать с алкоголем, ведь я собираюсь устроиться в серьёзное издательство, где меня будут окружать столь же серьёзные люди...
По мере приближения к Лос-Сантосу снега на улице становилось всё меньше, а когда мы начали проезжать пальмы каждый квартал, меня сразу охватила палящая жара. Добро пожаловать в Лос-Сантос — город, где всего тридцать лет назад царил уличный блицкриг, и пырнуть ножом мог даже семилетний ребёнок, но теперь это место, помазанное мёдом для туристов, которые никогда не вернутся домой, не прихватив какой-нибудь бесполезный сувенир или аксессуар в виде кокоса.
Было уже пять вечера, но на улице всё ещё стояла невероятная жара. Выйдя из автобуса, я почувствовал, как солнце нагрело дверь. Приехав, я сразу же помчался в центр города в поисках какого-нибудь паба, где можно купить холодный напиток, чтобы остыть. Вероятно, холодный ром был единственным решением такой проблемы...
Редакция «Los-Santos news» располагалась всего в двадцати метрах от мэрии. Её офис находился в высокой панельной высотке. У главного входа я встретил одного из сотрудников и завязал с ним разговор:
— Привет...
— Привет, ты кто?
— Я на собеседование.. к мастеру-боссу.
— Ты Диггер Тарковский? Крафт тебя ждёт — Алекс Крафт, так звали генерального директора газеты. — Пошли, я провожу тебя в его кабинет. Меня зовут Тео Нельсон, я репортёр.
Мы вошли в редакцию. Я сразу услышал контрастные звуки клавиш клавиатуры вдалеке, характерные для таких издательств. Запах типографской краски. Запах истины, скорее всего. Нельсон подвёл меня к дверям Крафта.
— Дальше сам, Диггер, я не осмеливаюсь заглядывать к нему — Тео отступил на пару шагов от двери — Крафт сегодня не в духе, а у меня дедлайн через пару часов.
Я постучал в дверь кабинета. Изнутри сразу же послышалось раздражённое «КОГО ТАМ ЕЩЁ ПРИНЕСЛО?». Я открыл дверь и увидел Крафта; седовласый, высокий мужчина лет пятидесяти, в засаленном пиджаке, с сигарой в зубах. Он сидел за столом, перебирая бумаги, даже не поднимая на меня взгляда.
— Здравствуйте, сэр. Я Диггер Тарковский. На собеседование.
— А, Тарковский, входи. Я тебя заждался. Тебе повезло, что я слышал об этой чёртовой метели в Сан-Фиерро.
Я сразу же вспотел от этой атмосферы, а руки начали трястись, как на спусковом крючке. «Чёртов ром...» — подумал я. Я осознавал, как выгляжу со стороны, и видел, что Крафт тоже это заметил, но ничего не мог сказать, поэтому просто нервно сглотнул.
— Что с тобой, Тарковский?
— О, у меня гипертиреоз, сэр...
— Не вешай мне лапшу на уши. Слушай, я по глупости нанял целый отряд алкоголиков и наркоманов, и каждого из них видел с таким же «гипертиреозом».
— Да, я.. я собирался бросить пить...
— Чёрт с ним, ладно, слушай... Мне плевать, алкоголик ты, вор или мигрант. Самое главное, чтобы весь этот багаж души не влиял на работу. Понял?
— Да, сэр. — такое обнадёживающее условие меня изрядно успокоило.
— Я прочитал твоё резюме. Сильные рекомендации. Думаю, ты нам подходишь.
Я вышел из того кабинета, трясясь так, будто внутри моей груди был мотор, но на этот раз не из-за алкоголя. Я понял, что мне только что очень повезло. Я был на грани того, чтобы рухнуть в конвульсиях прямо там. Тео Нельсон уже испарился, как и обещал, но перед этим вкратце назначил мне встречу на городском рынке одежды и аксессуаров в воскресенье вечером. Интересное место для встречи. Может, он хочет приодеть меня там, чтобы я соответствовал облику местной фауны? Бог с ним.. Мне нужен был отдых после всего этого стресса...
Вечером я пошёл на рынок транспортных средств, чтобы арендовать себе хоть какой-то транспорт, но оказалось, что таких услуг не предоставляют. Рынок был недалеко от пляжа Санта-Мария.
Я сел на песок, глядя на волны. Тёмные, тихие. Примерно в тридцати метрах я увидел молодую женщину. Она была похожа на туристку, живую молодую секретаршу, прилетевшую сюда за двухнедельным диким приключением. Прямо на юг страны. Миниатюрная грациозная фигура и нетерпеливая манера сидеть, хватая песок руками, говорили о массе накопленной энергии. Я не сводил с неё глаз, чувствуя ликёр в своих венах, и ждал, когда она обернётся в любой момент и наши взгляды встретятся на мгновение. Так и случилось. Я кивнул ей:
— Здравствуйте, мисс. Тут случайно никакого прелюбодеяния не происходит?
— Надеюсь, что да. Вы не местный?
— Не совсем. Ищу историю.
— Здесь её нет. Здесь бесконечные, скучные пейзажи песка и воды.
— Моя история более... эссенциальна, скорее.
— Что ж, — она поднялась на ноги — дайте мне знать, когда найдёте её здесь...
— Дайте мне ваш номер. Я обязательно уведомлю вас.
Она продиктовала свой номер и медленно пошла прочь, в сторону города. Она была авророй в моих глазах. А я только начал думать, что всё у меня налаживается... Крафт забронировал для меня номер в отели, но только на неделю, так что мне уже нужно было думать о собственном жилье, но у меня не было денег даже на съёмную лачугу, поэтому я знал, что меня ждёт потная рабочая неделя.
На следующий день я направился в слабое место большинства в этом штате — казино. Нет, я не страдаю голодом настолько, чтобы рисковать и терять всё оставшееся. В тот день я должен был написать статью о том, какие развлечения стали главным фаворитом среди туристов и простых жителей города. Играя в казино, они чувствуют не только азарт, но и адреналин. «Только достойные выйдут сухими из воды». Каждому из них не терпится погладить своё эго.
Казино Лос-Сантоса субботним вечером собирает сливки общества. Если бы нацисты выиграли войну, весь арийский мир сидел бы в этом казино каждые выходные. Это был бы Шестой Рейх.
На первом этаже, как и в любом другом казино, полно игорных столов, где все, кто имеет хоть какое-то отношение к этому месту, стараются изо всех сил зацепить лохов и игроманов. Когда-то здесь можно было увидеть кого угодно: от бездомных до правительственных министров, но в наши дни это просто поток жирных деревенщин, гоняющихся за быстрыми деньгами.
Если бы вы только могли видеть их лица вживую. Они приходят, быстро делают ставку, срывают куш и бегут по своим делам, а если куша нет — напиваются в местном баре. Владельцы казино придумали отличный маркетинговый ход, разместив бар именно там, где сотни людей регулярно теряют половину состояния. Гораздо хуже, когда эти зомби напиваются до того, как начинают играть...
В этот субботний вечер в казино появился Руди Джепсен, войдя с важным видом, готовый показать всем, кто здесь главный. Этот парень явно был на хорошем счету. Вероятно, он считал себя поцелованным Богом, поэтому никогда не скупился на крупные ставки. Перед началом своей великой игры, в которой он не сомневался, Руди сильно выпил в баре, а затем подошёл к игровому столу, чтобы сыграть в крэпс.
Алкоголь блокирует основные функции мозга, из-за чего наш герой сбился со счёта фишек и проиграл всё. Он не отчаялся и побрёл к рулетке. Как опытный игрок, он знал, что нужно ставить на красное, но из-за алкогольного опьянения его язык начал заплетаться, а мысли путаться... Поэтому он поставил на чёрное, оставшись ни с чем. Впав в истерическую агонию от проигрыша, он повесил голову, купил себе ещё бутылку рома и удалил половину контактов из своей телефонной книги. Предположительно, это были люди, которым он задолжал. Он ушёл, потеряв весь свой успех и репутацию в этом казино.
Такие персонажи здесь не редкость. Это обычная судьба каждого, кто когда-либо чувствовал себя непобедимым шулером. Один сменяет другого. Но что тянет таких людей в этот вертеп порока? Они явно видели, что случилось с такими, как они, но вместо того, чтобы искать лекарство от игровой зависимости, они продолжают идти, пока история не повторится. Редакция «Los-Santos News» посетила казино, чтобы опросить одного из самых завсегдатых посетителей и узнать, где зарыт магнит, который тянет всех в это проклятое место — место, унёсшее бесчисленное количество душ и денег.
— Довольно часто... У меня игровая зависимость, сэр.
— Как давно вы страдаете от игровой зависимости?
— С детства... Когда я был маленьким, я пал жертвой автоматов с клешнёй. Столько денег, выданных родителями на хлеб, было потрачено на них... О, горе мне!
— А что насчёт казино? Как давно вы играете?
— Около двух лет. У меня мало что осталось, но я верю, что смогу отыграться.
— Что, по вашему мнению, привлекает других людей в такие места?
— Ощущение наживы, очевидно. Но они часто сожалеют об этом чувстве.
— Согласны ли вы с утверждением, что «казино — это зло»?
— Полагаю, что да.
В тот вечер вокруг игровых столов собрались полицейские. На первый взгляд можно было подумать, что они расследуют какое-то громкое мошенничество внутри казино, но, как выяснилось, они сами были игроками. В форме и при оружии они стояли и играли в крэпс, сметая любой выигрыш в свои карманы. И делали это так, будто это их служебная обязанность. Офицер Кристиан Доусон между победами согласился дать интервью.
— Чёрт, а что нам ещё делать? Правительством штата управляет какой-то... эм, ваша газета крупная?
— Вполне.
— М... ну, в общем, правительством штата управляет какой-то странный пацан. Он урезает зарплаты государственным службам, предварительно сократив штат. Мы зарабатываем наши кровавые деньги как можем, не прибегая к грабежу, в отличие от некоторых... А, ничего, скоро срок этого придурка подойдёт к концу, тогда заживём!
— Как вы относитесь к казино в целом?
— Всегда нужно знать свою меру. У каждого ситуация разная. Играть ради небольшого удовольствия или в экстренной ситуации не зазорно, но когда это становится образом жизни, нужно всё переосмыслить.
Объективно, он прав. Но беспокоило то, что он играл, пусть и не на службе, но в форме. Неужели он ожидал, что крупье испугается его значка и поделится добычей? Судя по всему, именно так и произошло. Офицер Доусон и его напарник покинули казино с внушительной суммой.
Но по-настоящему веской причиной покинуть казино стал безумец, у которого от неожиданного проигрыша замкнуло мозг, и он напал на бедную женщину-крупье.
Никакая игровая зависимость не позволяет играть спокойно, когда вокруг творится весь этот хаос. Вы ушли слишком рано, офицер Доусон...
— ЕЖЕДНЕВНАЯ СТАТЬЯ ДИГГЕРА ТАРКОВСКОГО О КАЗИНО ЛОС-САНТОСА.
Я, конечно, не играл, но к тому бару привязался. Пиво там было просто слишком хорошим. Будь я игроком в этом казино, я бы, наверное, никогда не ушёл до конца своих дней. Я просидел там до самого вечера, записывая комментарии игроков в блокнот, потягивая очередную бутылку пива и ожидая той самой истории. Той самой истории. Но истории не было. Она могла бы быть, если бы я приехал в тот самый момент, когда мне нужно было быть в аэропорту в семь утра, чтобы осветить прибытие кандидатов на пост нового мэра штата и в целом писать о предвыборной гонке, до самих выборов оставалось две недели. Объективная журналистика — одна из главных причин, по которой американская политика так долго оставалась коррумпированной.
Я проспал самолёт кандидатов, поэтому пришлось взять колонку о казино, чтобы не опозориться окончательно в свой первый рабочий день. Когда в казино стало приходить всё меньше и меньше людей в золотых воротничках, с которыми можно было поговорить, я начал подумывать о создании альтер-эго и написании вымышленного интервью через него... Какой-нибудь... Эрнест Кемп.
— Скажите, Эрнест, что вы делаете в этом городе?
— Я приехал сюда, чтобы заработать на жизнь, работая жалким репортёром в низкосортной газетёнке, которая на первый взгляд кажется вполне серьёзной организацией.
— А почему вы покинули свой родной штат Наследие? Неужели с работой там было настолько туго, что вы прилетели в место, где охват населения таков, что вас раздавят как муравья?
— Работа была, но не было истории...
— Истории? Трудно войти в историю, когда ты даже не знаешь, кто ты.
— Кто я? Я могу быть кем угодно. Я могу быть моряком, вернувшимся из долгого плавания, с крюком вместо руки! Или антропологом, сражающимся с питонами на реке Конго... А если хотите романтики, я стану величайшим любовником в мире.
— Но посмотри правде в глаза. Ты алкоголик, работающий в жёлтой прессе, которого вышвырнут оттуда очень скоро. От своей судьбы не убежишь.
Ну, это мы ещё посмотрим...
Я встретился с Нельсоном в воскресенье вечером на том самом рынке. Рынок представлял собой строительную платформу, где по обеим сторонам были установлены торговые прилавки, создавая обширный коридор в центре. В тот вечер, как, наверное, и во все остальные, рынок собрал множество людей, которые торговали всяким хламом; от жареных грибов до нижнего белья покойной бабули. Если бы кто-то поспорил, что на этом рынке чего-то нет, он бы проиграл.
Это место было чем-то вроде монастыря среди местных. Оно служило не только рынком, но и местом, где можно выпить, поговорить, потанцевать, подремать... В общем, всё, что не выходило за рамки закона, делалось здесь, пока не наступал Новый год, в который какой-нибудь панк обязательно захочет запустить фейерверк прямо внутри рынка. Именно здесь половина нашей команды устроила своё логово.
Мы с Тео нашли более укромное место в стороне от всей этой суеты, налили рома и начали вести светскую беседу о том, как мы оказались в такой жизни:
— Ну, Диггер.. как ты оказался в Лос-Сантосе? Что тебя сюда привело?
— Я мог бы остаться в Сан-Фиерро, но ничего не вышло.
— Что случилось? Пьяная драка с боссом?
— И это лишь малая часть. Две неопубликованные статьи за день, огромные долги... Работа, как и вся жизнь, превратилась в рутину. Я потерял свою идентичность. Я не могу найти свою историю. Я разочаровался в журналистике и подумал, что, может быть, в Лос-Сантосе я увижу обратную сторону этой работы.
— Журналистика — это не работа, Диггер. Это ремесло — он сделал долгий глоток из горлышка бутылки, допивая весь ром — Если ты думал, что устраиваешься в престижную редакцию, в окружении профессионалов, ты глубоко ошибаешься... Люди, работающие здесь, такие же, как ты, — люди, разочарованные в жизни, несостоявшиеся писаки, которые подались в журналистику, чтобы заработать на жизнь. Посмотри вон туда — он указал пальцем на ближайший прилавок. Рядом с ним стоял мужчина лет тридцати, чумазый, одетый в обноски, едва стоящий на ногах — Это Райан Хейс. Наш редактор. Неисправимый алкоголик. Работает по ночам, чтобы не сталкиваться с Крафтом.
К нам подошёл какой-то чувак, чей облик был полной противоположностью Хейса; белый воротничок, выглаженный пиджак. Запах дорогого парфюма исходил от него за десять метров, а хватка была крепкой, как ковш. Это был Стэн Ламар — специалист по рекламе. Нельсон представил меня. Стэн улыбнулся, перекинулся парой слов о статье с Нельсоном и двинулся дальше.
— Вот это — классный чувак — прошипел мне Нельсон — Да, он работает с нами, но для души. Он крупный бизнесмен.
Я уже не слушал его, потому что мой глазёнок заметил маленький бриллиант. Чуть дальше от нас стояла девушка, та самая, которую я встретил на пляже.
— А это кто? — спросил я Тео, не сводя с неё глаз.
— Это Лана Тимошенко. Работает в телевизионном отделе. Но ты на неё не смотри, она на содержании у Ламара. Она получила работу через него. Да, парень, мало кто здесь работает из-за веры в журналистику. Но не кисни. Пойдём ко мне, здесь лучше не пить слишком много, а то начнут приставать...
Утром я проснулся в квартире Нельсона. Он уже не спал, настраивая телевизионную антенну. Моя голова превратилась в треснувшее яйцо. По крайней мере, так оно ощущалось. Я посмотрел на Нельсона, щурясь:
— Чёрт, чувак.. что вчера было?
— Обычный вечер для любого жителя Лос-Сантоса — он протянул мне банку пива — Выпей, полегчает.
Я сделал глоток пива, чувствуя, как на меня обрушивается молот похмелья. Поднявшись на ноги, я наконец начал чувствовать свои пальцы на ногах. У меня никогда не было такого запоя...
— Тео, почему ты не на работе?
— Работе? В половине десятого? У меня выходной, мужик.
— Половина десятого? Матерь Божья! У меня дедлайны! Я еду в редакцию, мне нужно сдать статью Крафту.
Ранним утром буднего дня в Лос-Сантосе образовалась огромная пробка, из-за которой я задержал дедлайн ещё на полчаса, хотя, казалось бы, Нельсон жил недалеко от редакции. Мне повезло, так как настроение Крафта было вполне приемлемым, и я не услышал ни одного упрёка по поводу опоздания или моего потрёпанного вида, разве что он что-то проворчал, как обычно.
После этого я хотел отправиться в мэрию, чтобы продать как можно больше свежих газет, но на парковке меня встретил Ламар в своём обычном элегантном виде.
— Привет, Диггер. Как дела?
— Всё хорошо. Как у вас дела?
— Я вообще-то искал тебя... Крафт дал мне почитать кое-какие твои заметки. У тебя явно есть талант, парень. Я хочу предложить тебе сделку.
— Сделку? Какую сделку? — я начал изо всех сил делать серьёзное, деловое выражение лица, но мой нерв всё ещё был ослаблен пивом, поэтому Ламар увидел лишь обезьянью гримасу.
— Как ты, наверное, уже слышал, в штат прибыли кандидаты на пост мэра. Выборы через неделю. Оуэн Особов — один из кандидатов, заплатил мне за то, чтобы наша редакция написала большую статью о его кандидатуре, чтобы людей тянуло к нему. Понимаешь?
— Взятка?
— Нет, в бизнесе это называется — бизнес. Не думай об этом, Диггер. Этим занимаются специальные люди. А тебе нужно будет просто написать статью. Ты в деле? Я заплачу тебе два миллиона из общей прибыли за работу.
Мой язык застыл, как будто впал в шок. Два миллиона... Это в два раза больше, чем один миллион. Мог ли я отказаться от такого предложения.. или мог? Меня всегда учили, что честь и достоинство важнее денег. Хотя, с другой стороны, два миллиона вирт могли бы стать хорошей отправной точкой для моей чести и моего достоинства. Я согласился, скептически, но согласился, просто чтобы понять, в чём суть этой сделки. Да и о собственном жилье пора было думать.
Он сказал, что его люди встретят меня на пляже Санта-Мария и на вертолёте доставят в резиденцию Оуэна, где состоится разговор-обсуждение всех важных вопросов, и, наконец, приказал НИКОМУ об этом НЕ рассказывать. Вечером на рынке Тео, конечно же, узнал об этом.
— Тео, ты поедешь со мной? Мне нужен будет фотограф.
— Я никогда раньше не участвовал в мошеннических схемах, но ладно, давай слетаем туда, посмотрим, что за история.
Возможно, этот визит станет отправной точкой пути серьёзного, обеспеченного журналиста. Моего пути. (или, может быть, я просто продажная свинья?)
Утром на пляже нас уже ждали. Это были крышующие Ламара. Мы загрузились в вертолёт, надеясь, что не повторим судьбу Оливера Три, и полетели на холм. Именно на вершине этого холма располагалась резиденция-обсерватория Оуэна Особова. Этот ублюдок почти каждый вечер перед выборами собирал там гостей, чтобы устроить им самую что ни на есть агитацию за свою кандидатуру под видом радушного приёма. В вертолёте менеджер дал мне подписать бланк контракта. Теперь моё имя официально замешано в этом дерьме, так что, если что случится, мы все пойдём ко дну вместе.
Кроме Тео. Ламар вообще не знал, что я везу его с собой, но когда мы приземлились, он сразу же выразил недовольство мне в лицо по поводу того, что кто-то, чёрт знает кто, пришёл на встречу по подпольной сделке, но я быстро объяснил, что Нельсону можно доверять. Ламар успокоился, но попросил меня присмотреть за Ланой, пока он будет обсуждать важные вопросы с Оуэном. Лана была одета довольно вызывающе, особенно для места, где мог появиться любой псих, поэтому я был начеку, пока она не заговорила со мной...
— Ну, как твои успехи, Диггер?
— Всё странно. — Я томно улыбнулся — Я всё ещё не нашёл свою историю.
— А моя история — это навсегда быть привязанной к этому ублюдку.
— А почему ты не можешь просто сбежать?
— У него есть деньги, а у меня нет. Это моя слабость...
— Давай сбежим вместе. Я обеспечу тебе жизнь, обещаю!
И она, казалось, задумалась об этом, но моё внимание отвлекла какая-то суматоха на другом конце площади у резиденции. Я присмотрелся и увидел силуэт Нельсона. Матерь Божья, он ввязался в драку с какими-то латиносами. Я сразу же бросился туда, чтобы разнять их, оставив Лану одну. Я хотел во всём разобраться, но эти подонки переключились на меня. Тео вытащил из-за пояса стеклянную бутылку. Сначала я подумал, что он решил драться ею, но почти сразу понял, что это ракетное топливо, дюжину которого нам продал Райан Хейс. Убойное пойло. Буквально. Тео бросил бутылку под ноги латиносам, и сразу же вспыхнуло пламя. А потом.. ничего... Один из них вырубил меня сзади.
Поздно ночью я очнулся в одной из комнат резиденции. Все давно разъехались. Никого не было. Ни Тео, ни Ланы, но на улице я встретил Ламар. Он нервно загружал вертолёт.
— Ламар, чёрт... Прости, что всё так вышло...
— Прости? Чёрт, я просто благодарен, что всё так вышло — естественно, это был агрессивный сарказм, — Лана угнала мою машину, взяла половину наличных и уехала. Понятия не имею, где она. Сделка чуть не сорвалась из-за твоего цирка.
— Срань господня...
Он сел в вертолёт. Пилот запустил двигатель, лопасти начали вращаться. Напоследок он сказал: «ты выбыл из сделки». И улетел.
Ночь. Пустой Лос-Сантос. Никого. Только я. Медленно иду. Просто иду вперёд. Я шёл, не зная, куда иду. Куда идти теперь, когда у меня ничего не осталось? Кто я? Алкоголик, неудачник... Лёгкий бриз дул мне в лицо, развевая рубашку в стороны. Я шёл, и мои ноги шлёпали по лужам, оставляя водяной след, похожий на слёзы.
Я шёл вперёд, пока не увидел вдалеке шоссе, где было довольно слышно движение. Вот с чего я начинал. Кто я? Аферист, жулик, обманщик... Я сел в паре метров от обочины, глядя на эти машины. Уставившись в пустоту. Пустота — это всё, что осталось. Ничего больше. Ни репутации. Ни карьеры. Ни доверия. Ни чести. Девушка, которая мне нравилась, — исчезла. Моё имя в списке крупной уголовной сделки. Что у меня есть? Работа среди таких же неудачников, дешёвый алкоголь. Кто я? Я — никто...
Я встал, медленно приближаясь к краю обочины. Машины и грузовики не спешили останавливаться, даже когда я сделал шаг вперёд, — они, вероятно, ничего не видели дальше собственного носа. Я шёл вперёд, надеясь, что одна из этих машин собьёт меня насмерть, но они проносились мимо, прямо перед моим лицом. В конце концов я добрался до другой стороны. Я перешёл целым. Я даже не смог умереть так, как хотел.
Однако в душе я почувствовал странное облегчение. Я понял, что жизнь должна продолжаться, несмотря на то, что надежды не осталось. Я продолжал жить. Я продолжал дышать... Я понял, что меня ждёт трудный путь, но это мой жизненный путь. Изобилующий туманом. От которого, увы, не отвернуться. Я должен продолжать идти, даже если это конец...
Рассвет не заставил себя долго ждать. Я брёл по всё ещё пустым улицам в сторону отеля, как вдруг встретил неизвестного мужчину. Он был одет как бездомный нищий, но я почему-то чувствовал, что он не похож на всех бродяг. Он был человеческим воплощением великого магнита. Он стоял там, посреди полей, совсем один, уставившись в пустоту. Я подошёл к нему, смотря в том же направлении, что и он, чтобы понять, что он там видит, но там ничего не было. Пустота.
— Сэр, — тихо обратился я к нему — что вы здесь делаете?
— Смотрю.. как и ты...
— Я больше не понимаю, что ищу. Я не понимаю, кто я. У вас тоже нет имени, не так ли?
— Не имя делает человека, а его дела.
— Мои дела всё разрушили. Я хотел пробиться наверх, но остался ни с чем.
— А когда человек понимает, где вершина?
— И что же делать?
— Спроси себя. Каждый сам творец своей судьбы. Особенно когда вокруг такой хаос...
В тот момент я понял, что разговариваю с больным человеком. Он болеет за то, что происходит вокруг. Он болеет за всё, что случается. Он настоящий фанат. Настоящий пример для общества. Наконец он посмотрел на меня:
— И что ты собираешься делать?
— Может.. написать разоблачение схемы Ламара. На второй странице, конечно...
— Ну-ну, Тарковский. В жизни нет вторых страниц.
Я кивнул. Он растворился. Вокруг осталась только пустота. Прекрасная. Я должен был вернуться. Вернуться, потому что понял, кто я...
Я встретил Тео на рынке. Он сидел за прилавком, глотая какой-то дешёвый ликёр, делая пометки в своём блокноте. Он был избит, что неудивительно — нам вчера крепко досталось.
— Нельсон, бросай всё это!
— Уоу, Диггер. Не пугай меня так. Это была безумная ночь...
— Да, ты прав. Я больше не в сделке. Я решил выбрать честь. Давай собирать факты, улики и писать разоблачительную статью о Ламаре. Думаю, это правильный поступок.
— Значит, ты решил перейти на сторону добра и благородства? А деньги?
— К чёрту их. Я рисковал жизнью не ради денег, а ради истории. И, кажется, я её нашёл.
Мы не могли делать это на трезвую голову, поэтому позвонили Хейсу, чтобы он продал нам немного ракетного топлива. Он был несколько нервным и сказал, что мы должны прийти в офис ночью. «Странно» — подумал я, а потом понял, что это же Хейс. С ним никогда не бывает просто. Ночью мы приехали в редакцию. Все давно разошлись по домам, кроме Хейса. Он ждал на парковке. Нельсон сразу запаниковал, потому что у Хейса не было с собой выпивки. Хейс махнул рукой:
— Расслабьтесь... Выпивки нет, но есть кое-что получше — Он достал из кармана какой-то пузырёк с неизвестной жидкостью — Это — самый безумный наркотик в мире. Я достал его по своим связям, прямо из логова ФБР. Не показывайтесь с этим. Даже на улицу не выходите. Сначала убейтесь, прямо в офисе, а потом уходите. Вероятно, охота идёт и за мной.
Доверить ему было рискованно, но нам нечего было терять, поэтому мы купили этот пузырёк за триста тысяч. Хейс тут же исчез, а мы остались в офисе, уже пробуя неизвестную дрянь. Мы прождали около двух часов, но ничего не происходило. Я посмотрел на Нельсона, чтобы сказать, как жестоко нас надули, но не смог. Мой язык онемел, а Тео испарился. Растворился в воздухе. Я не знал, куда он делся, но будто всем сердцем чувствовал, что он снаружи. Я встал и направился к выходу из редакции, как вдруг в коридоре столкнулся с женской фигурой.
Это была Лана. Она что-то говорила о себе, о Хейсе и о Сан-Фиерро, но я не слышал её. Я смотрел на её лицо, но мои ноги стали ватными. Я схватил её за плечи, опираясь грудью на неё. Её лицо внезапнео начало меняться, раздуваться, пульсировать, выступили жуткие зелёные брылы и клыки, это была морда мурены! Смертельно ядовитого существа! Я пулей вылетел из редакции, а снаружи, как и ожидалось, встретил Нельсона.
— Мы уходим — пробормотал Нельсон — стены парковки смотрят на нас... Мы не можем здесь оставаться.
Мы побрели в сторону дороги, согнувшись, будто борясь с сильным ветром. Проходя мимо какой-то машины, я увидел отражение своего лица в стекле, но это был не я. Это был тот самый Эрнест Кемп. Он смотрел на меня. В его глазах я увидел мир. И нас. Интересно, что он думает о нашем мире? Он посмотрел на меня искоса и сказал:
— Люди единственные существа на Земле, которые нуждаются в помощи Бога, но ведут себя так, будто Бога не существует. Неужели мир принадлежит только вам?
Я был ошеломлён. Не потому, что он заговорил. Просто я уловил связь между людьми, зависимыми от казино, и последними страницами свежей газеты. Мы действительно нуждаемся в Боге, но когда Бога нет, всё становится дозволено...
Мы пришли в себя в доме Нельсона только через два дня. Кошмар. Жажда. Два дня прошли только формально, но по ощущениям прошла целая жизнь. Как долго мы там лежали? Всё кричало о дикости. Квартира была просто помойкой, а в памяти — провал. Нельсон чувствовал себя не лучше, поэтому он уже лежал на полу, обливаясь холодным пивом. Последнее, что было в нашей памяти, — это прибытие сюда. Скорее всего, после этого мы просто лежали в этой квартире, как медведи гризли в спячке.
Почти сразу же мы вспомнили, что хотели написать разоблачительную статью о Ламаре, поэтому немедленно помчались в редакцию. Машина Нельсона была бог знает где, так что нам пришлось арендовать скутер. На улице только светало, но мы знали, что редакция уже открыта, однако, когда мы приехали, двери офиса были наглухо заперты со всех сторон. Никого не было. Единственное, что нам оставалось, — это пойти на вещевой рынок. Может быть, там мы получим ответы...
Солнце вставало, и лёгкий бриз с океана атаковал город, дул лёгкий ветер. На рынке мы встретили всех наших ребят. Они сообщили, что ничего не знают. Как выяснилось, двери редакции были заперты со вчерашнего дня. Ни Крафт, ни Хейс не отвечали на звонки, а Лана так и не появилась. Всё было на грани фола. Хотя, может быть, это и был фол? Я так думал, пока на рынке не появился Хейс, как обычно, в ужасном состоянии, празднично хлебая пиво из бутылки.
— Хейс — крикнул Нельсон — Какого чёрта происходит?
— Финита ля комедиа! Лавочка закрывается! Полиция узнала о делишках Ламара. Они повязали его вместе с Особовым, Крафт, почуяв неладное, сбежал в Бразилию, а Лана.. где-то в Сан-Фиерро.
— Чёрт... — прошипел я, вспоминая, что она что-то говорила о Сан-Фиерро — Что она там делает?
— Трахается и нюхает. Что ей ещё делать? Теперь полиция ищет всех остальных, чьё имя было в контракте.
Нельсон сразу же оживился:
— ***, Диггер!
— Да, знаю...
— Что собираешься делать? Уехать? Я бы посоветовал тебе мчать в...
— Не так быстро — перебил Хейс — Полиция перекрыла все выезды из города. Дело государственной важности!
— Что ж, — улыбнулся я — Думаю, город должен нам вертушку. Слышите этот звук? Это звук печати... Звук клавиатуры. И надвигающейся правды...
У меня всё ещё были дубликаты ключей от вертолёта Ламара. Он сунул их мне до нашей ссоры. «Маверик» Ламара стоял на вертолётной площадке на пляже Санта-Мария, прямо на берегу, а из океана выглядывало солнце. Отличная картина для того, чтобы покинуть этот город. Нельсон захватил себе ещё выпивки.
Со стороны порта донёсся протяжный звон колокола на швартующемся корабле, а где-то в городе взревел мотоцикл, посылая эхо по узким улочкам холма к Вайнвуду. В соседнем доме зазвучали голоса, то громче, то тише; в баре дальше по улице гремела музыка. Звуки ночного Лос-Сантоса, плывущие по городу на потоках влажного воздуха; звуки жизни и движения, звуки тех, кто готовит себя к новому дню, и тех, кто сдался; звуки надежды и звук отчаянной борьбы, а за ними — тихое, мёртвое тиканье тысяч жадных часов, одинокий метроном времени, текущего в долгой тихоокеанской ночи.
Я забрался в вертолёт, запуская двигатель, и вышел попрощаться с ребятами.
— Прости, — Нельсон похлопал меня по плечу — Я с тобой не поеду... Мне нужно вернуть мопед в прокат. Лови свою волну, Диггер.
Мы пожали руки, и я полетел в сторону horizons, туда, откуда приходит солнце. Я улетал не как победитель, не как тот, кто смог сломать систему, а как тот, кто продолжит борьбу с гнилейшими фрагментами системы до конца всех своих дней.
Все думаю о днях, что меня позади
Где взгляд встречал лишь небо и холмы
Но больше нет той детской простоты во мне уже
Научился видеть жизнь наедине
Я понял
После всех поисков, жизнь - итог моих происков
После всех поисков новой игры для игры
После всех мечтаний, жизнь - итог моих деяний
После всех поисков новой игры для игры
Я живу своей жизнью опять...
Я увидел, как дракон сотряс собор
И колокол завыл, словно смертный приговор
Я взгляд поднял, там птица в небеса плыла одна
И мне ее свобода во сне сниться лишь могла
Я понял
После всех поисков, жизнь - итог моих происков
После всех поисков новой игры для игры
После всех мечтаний, жизнь - итог моих деяний
После всех поисков новой игры для игры
Я живу своей жизнью опять...
ПАМЯТИ FLAZY FAD
Лос-Сантос, осень 2020
Когда население Лос-Сантоса выросло, преступность из центра города исчезла на восток, а сам город превратился в туристический хаб, появилось множество ларьков и ярмарок для туристов. Толстозадый бизнесмен Майкл Уэйн тоже не упустил шанс раскрыть свой денежный карман пошире и открыл рынок одежды и аксессуаров прямо в центре города, напротив автовокзала. Новоприбывшим с рваными трусами срочно требовалась дешёвая одежда, пусть и не самая новая, но секонд-хендов в городе ещё не было, поэтому рынок начал забиваться посетителями. Журналисты из местной газеты «Los-Santos news» были привлечены этой толпой и начали устанавливать там свои стенды, чтобы продавать больше газет. Со временем рынок стал для них не столько местом заработка, сколько точкой для убийства времени.
Я работал в «Los-Santos news» всего несколько недель, так что оказался в компании этих маргиналов, да и сам от них недалеко ушёл. Мы отрывались везде, где только могли. Мы верили, что все наши действия ведут к победе. Победе не над кем-то, а скорее над чем-то. Победе над самой тяжестью человеческого существования. Мы действительно чувствовали, что наша энергия берёт верх, и мы находимся на пике высокой горы, но меня также одолевало чувство, что горная тропа рано или поздно приведёт к обрыву. Именно эти два полюса — вера с одной стороны и сомнение с другой — позволяли мне двигаться вперёд, сохраняя равновесие...
Июнь 2026
Я жил всего в пяти минутах ходьбы от того бара в Сан-Фиерро, поэтому часто там останавливался, но никогда не сидел с местной элитой за одной стойкой. Настоящие люди не хотели иметь со мной ничего общего...В тот поздний день в Лос-Сантосе меня уже ждал директор газеты «Los-Santos news», к которому я обратился по поводу работы корреспондентом. Он принял моё предложение, и всё, что мне оставалось, — это пройти собеседование в офисе редакции. Мой автобус до Лос-Сантоса пришёл раньше без всякой причины, так что мне пришлось срочно покинуть бар. К счастью, мой приятель-таксист Дональд домчал меня до вокзала на полной скорости. Я дал ему купюру и, не дожидаясь сдачи, пересел в свой автобус. Конечно, было бы удобнее лететь самолётом, но Сан-Фиерро был накрыт целым одеялом снега, из-за чего рейсы отменяли, как во время карантина.
Через полчаса езды в автобусе меня начало тошнить. Я никогда не страдал хронически от укачивания, но когда внутрь тебя залили целую фабрику алкоголя, сдерживаться порой трудно. А через пару часов с той же фабрикой внутри мне предстоит пройти собеседование на работу моей мечты. Успею ли я протрезветь к тому времени? Как я буду выглядеть там, в тот момент? Смогу ли я завоевать доверие директора газеты? У меня всегда были проблемы с доверием, как и с запоями, но, возможно, пришло самое время завязать с алкоголем, ведь я собираюсь устроиться в серьёзное издательство, где меня будут окружать столь же серьёзные люди...
По мере приближения к Лос-Сантосу снега на улице становилось всё меньше, а когда мы начали проезжать пальмы каждый квартал, меня сразу охватила палящая жара. Добро пожаловать в Лос-Сантос — город, где всего тридцать лет назад царил уличный блицкриг, и пырнуть ножом мог даже семилетний ребёнок, но теперь это место, помазанное мёдом для туристов, которые никогда не вернутся домой, не прихватив какой-нибудь бесполезный сувенир или аксессуар в виде кокоса.
Было уже пять вечера, но на улице всё ещё стояла невероятная жара. Выйдя из автобуса, я почувствовал, как солнце нагрело дверь. Приехав, я сразу же помчался в центр города в поисках какого-нибудь паба, где можно купить холодный напиток, чтобы остыть. Вероятно, холодный ром был единственным решением такой проблемы...
Редакция «Los-Santos news» располагалась всего в двадцати метрах от мэрии. Её офис находился в высокой панельной высотке. У главного входа я встретил одного из сотрудников и завязал с ним разговор:
— Привет...
— Привет, ты кто?
— Я на собеседование.. к мастеру-боссу.
— Ты Диггер Тарковский? Крафт тебя ждёт — Алекс Крафт, так звали генерального директора газеты. — Пошли, я провожу тебя в его кабинет. Меня зовут Тео Нельсон, я репортёр.
Мы вошли в редакцию. Я сразу услышал контрастные звуки клавиш клавиатуры вдалеке, характерные для таких издательств. Запах типографской краски. Запах истины, скорее всего. Нельсон подвёл меня к дверям Крафта.
— Дальше сам, Диггер, я не осмеливаюсь заглядывать к нему — Тео отступил на пару шагов от двери — Крафт сегодня не в духе, а у меня дедлайн через пару часов.
Я постучал в дверь кабинета. Изнутри сразу же послышалось раздражённое «КОГО ТАМ ЕЩЁ ПРИНЕСЛО?». Я открыл дверь и увидел Крафта; седовласый, высокий мужчина лет пятидесяти, в засаленном пиджаке, с сигарой в зубах. Он сидел за столом, перебирая бумаги, даже не поднимая на меня взгляда.
— Здравствуйте, сэр. Я Диггер Тарковский. На собеседование.
— А, Тарковский, входи. Я тебя заждался. Тебе повезло, что я слышал об этой чёртовой метели в Сан-Фиерро.
Я сразу же вспотел от этой атмосферы, а руки начали трястись, как на спусковом крючке. «Чёртов ром...» — подумал я. Я осознавал, как выгляжу со стороны, и видел, что Крафт тоже это заметил, но ничего не мог сказать, поэтому просто нервно сглотнул.
— Что с тобой, Тарковский?
— О, у меня гипертиреоз, сэр...
— Не вешай мне лапшу на уши. Слушай, я по глупости нанял целый отряд алкоголиков и наркоманов, и каждого из них видел с таким же «гипертиреозом».
— Да, я.. я собирался бросить пить...
— Чёрт с ним, ладно, слушай... Мне плевать, алкоголик ты, вор или мигрант. Самое главное, чтобы весь этот багаж души не влиял на работу. Понял?
— Да, сэр. — такое обнадёживающее условие меня изрядно успокоило.
— Я прочитал твоё резюме. Сильные рекомендации. Думаю, ты нам подходишь.
Я вышел из того кабинета, трясясь так, будто внутри моей груди был мотор, но на этот раз не из-за алкоголя. Я понял, что мне только что очень повезло. Я был на грани того, чтобы рухнуть в конвульсиях прямо там. Тео Нельсон уже испарился, как и обещал, но перед этим вкратце назначил мне встречу на городском рынке одежды и аксессуаров в воскресенье вечером. Интересное место для встречи. Может, он хочет приодеть меня там, чтобы я соответствовал облику местной фауны? Бог с ним.. Мне нужен был отдых после всего этого стресса...
Вечером я пошёл на рынок транспортных средств, чтобы арендовать себе хоть какой-то транспорт, но оказалось, что таких услуг не предоставляют. Рынок был недалеко от пляжа Санта-Мария.
Я сел на песок, глядя на волны. Тёмные, тихие. Примерно в тридцати метрах я увидел молодую женщину. Она была похожа на туристку, живую молодую секретаршу, прилетевшую сюда за двухнедельным диким приключением. Прямо на юг страны. Миниатюрная грациозная фигура и нетерпеливая манера сидеть, хватая песок руками, говорили о массе накопленной энергии. Я не сводил с неё глаз, чувствуя ликёр в своих венах, и ждал, когда она обернётся в любой момент и наши взгляды встретятся на мгновение. Так и случилось. Я кивнул ей:
— Здравствуйте, мисс. Тут случайно никакого прелюбодеяния не происходит?
— Надеюсь, что да. Вы не местный?
— Не совсем. Ищу историю.
— Здесь её нет. Здесь бесконечные, скучные пейзажи песка и воды.
— Моя история более... эссенциальна, скорее.
— Что ж, — она поднялась на ноги — дайте мне знать, когда найдёте её здесь...
— Дайте мне ваш номер. Я обязательно уведомлю вас.
Она продиктовала свой номер и медленно пошла прочь, в сторону города. Она была авророй в моих глазах. А я только начал думать, что всё у меня налаживается... Крафт забронировал для меня номер в отели, но только на неделю, так что мне уже нужно было думать о собственном жилье, но у меня не было денег даже на съёмную лачугу, поэтому я знал, что меня ждёт потная рабочая неделя.
На следующий день я направился в слабое место большинства в этом штате — казино. Нет, я не страдаю голодом настолько, чтобы рисковать и терять всё оставшееся. В тот день я должен был написать статью о том, какие развлечения стали главным фаворитом среди туристов и простых жителей города. Играя в казино, они чувствуют не только азарт, но и адреналин. «Только достойные выйдут сухими из воды». Каждому из них не терпится погладить своё эго.
АЗАРТНЫЕ ИГРЫ ПОД РОМОМ. ОТЧАЯННЫЕ КОПЫ. ТОТАЛЬНОЕ БЕЗУМИЕ В КАЗИНО ЛОС-САНТОСА
Казино Лос-Сантоса субботним вечером собирает сливки общества. Если бы нацисты выиграли войну, весь арийский мир сидел бы в этом казино каждые выходные. Это был бы Шестой Рейх.
На первом этаже, как и в любом другом казино, полно игорных столов, где все, кто имеет хоть какое-то отношение к этому месту, стараются изо всех сил зацепить лохов и игроманов. Когда-то здесь можно было увидеть кого угодно: от бездомных до правительственных министров, но в наши дни это просто поток жирных деревенщин, гоняющихся за быстрыми деньгами.
Если бы вы только могли видеть их лица вживую. Они приходят, быстро делают ставку, срывают куш и бегут по своим делам, а если куша нет — напиваются в местном баре. Владельцы казино придумали отличный маркетинговый ход, разместив бар именно там, где сотни людей регулярно теряют половину состояния. Гораздо хуже, когда эти зомби напиваются до того, как начинают играть...
В этот субботний вечер в казино появился Руди Джепсен, войдя с важным видом, готовый показать всем, кто здесь главный. Этот парень явно был на хорошем счету. Вероятно, он считал себя поцелованным Богом, поэтому никогда не скупился на крупные ставки. Перед началом своей великой игры, в которой он не сомневался, Руди сильно выпил в баре, а затем подошёл к игровому столу, чтобы сыграть в крэпс.
Алкоголь блокирует основные функции мозга, из-за чего наш герой сбился со счёта фишек и проиграл всё. Он не отчаялся и побрёл к рулетке. Как опытный игрок, он знал, что нужно ставить на красное, но из-за алкогольного опьянения его язык начал заплетаться, а мысли путаться... Поэтому он поставил на чёрное, оставшись ни с чем. Впав в истерическую агонию от проигрыша, он повесил голову, купил себе ещё бутылку рома и удалил половину контактов из своей телефонной книги. Предположительно, это были люди, которым он задолжал. Он ушёл, потеряв весь свой успех и репутацию в этом казино.
Такие персонажи здесь не редкость. Это обычная судьба каждого, кто когда-либо чувствовал себя непобедимым шулером. Один сменяет другого. Но что тянет таких людей в этот вертеп порока? Они явно видели, что случилось с такими, как они, но вместо того, чтобы искать лекарство от игровой зависимости, они продолжают идти, пока история не повторится. Редакция «Los-Santos News» посетила казино, чтобы опросить одного из самых завсегдатых посетителей и узнать, где зарыт магнит, который тянет всех в это проклятое место — место, унёсшее бесчисленное количество душ и денег.
ИНТЕРВЬЮ СО СКОПОМ ГАССЛЕФОМ
— Часто ли вы посещаете это казино?— Довольно часто... У меня игровая зависимость, сэр.
— Как давно вы страдаете от игровой зависимости?
— С детства... Когда я был маленьким, я пал жертвой автоматов с клешнёй. Столько денег, выданных родителями на хлеб, было потрачено на них... О, горе мне!
— А что насчёт казино? Как давно вы играете?
— Около двух лет. У меня мало что осталось, но я верю, что смогу отыграться.
— Что, по вашему мнению, привлекает других людей в такие места?
— Ощущение наживы, очевидно. Но они часто сожалеют об этом чувстве.
— Согласны ли вы с утверждением, что «казино — это зло»?
— Полагаю, что да.
В тот вечер вокруг игровых столов собрались полицейские. На первый взгляд можно было подумать, что они расследуют какое-то громкое мошенничество внутри казино, но, как выяснилось, они сами были игроками. В форме и при оружии они стояли и играли в крэпс, сметая любой выигрыш в свои карманы. И делали это так, будто это их служебная обязанность. Офицер Кристиан Доусон между победами согласился дать интервью.
ИНТЕРВЬЮ С ОФИЦЕРОМ КРИСТИАНОМ ДОУСОНОМ
— Почему вы играете?— Чёрт, а что нам ещё делать? Правительством штата управляет какой-то... эм, ваша газета крупная?
— Вполне.
— М... ну, в общем, правительством штата управляет какой-то странный пацан. Он урезает зарплаты государственным службам, предварительно сократив штат. Мы зарабатываем наши кровавые деньги как можем, не прибегая к грабежу, в отличие от некоторых... А, ничего, скоро срок этого придурка подойдёт к концу, тогда заживём!
— Как вы относитесь к казино в целом?
— Всегда нужно знать свою меру. У каждого ситуация разная. Играть ради небольшого удовольствия или в экстренной ситуации не зазорно, но когда это становится образом жизни, нужно всё переосмыслить.
Объективно, он прав. Но беспокоило то, что он играл, пусть и не на службе, но в форме. Неужели он ожидал, что крупье испугается его значка и поделится добычей? Судя по всему, именно так и произошло. Офицер Доусон и его напарник покинули казино с внушительной суммой.
Но по-настоящему веской причиной покинуть казино стал безумец, у которого от неожиданного проигрыша замкнуло мозг, и он напал на бедную женщину-крупье.
Никакая игровая зависимость не позволяет играть спокойно, когда вокруг творится весь этот хаос. Вы ушли слишком рано, офицер Доусон...
— ЕЖЕДНЕВНАЯ СТАТЬЯ ДИГГЕРА ТАРКОВСКОГО О КАЗИНО ЛОС-САНТОСА.
Я, конечно, не играл, но к тому бару привязался. Пиво там было просто слишком хорошим. Будь я игроком в этом казино, я бы, наверное, никогда не ушёл до конца своих дней. Я просидел там до самого вечера, записывая комментарии игроков в блокнот, потягивая очередную бутылку пива и ожидая той самой истории. Той самой истории. Но истории не было. Она могла бы быть, если бы я приехал в тот самый момент, когда мне нужно было быть в аэропорту в семь утра, чтобы осветить прибытие кандидатов на пост нового мэра штата и в целом писать о предвыборной гонке, до самих выборов оставалось две недели. Объективная журналистика — одна из главных причин, по которой американская политика так долго оставалась коррумпированной.
Я проспал самолёт кандидатов, поэтому пришлось взять колонку о казино, чтобы не опозориться окончательно в свой первый рабочий день. Когда в казино стало приходить всё меньше и меньше людей в золотых воротничках, с которыми можно было поговорить, я начал подумывать о создании альтер-эго и написании вымышленного интервью через него... Какой-нибудь... Эрнест Кемп.
— Скажите, Эрнест, что вы делаете в этом городе?
— Я приехал сюда, чтобы заработать на жизнь, работая жалким репортёром в низкосортной газетёнке, которая на первый взгляд кажется вполне серьёзной организацией.
— А почему вы покинули свой родной штат Наследие? Неужели с работой там было настолько туго, что вы прилетели в место, где охват населения таков, что вас раздавят как муравья?
— Работа была, но не было истории...
— Истории? Трудно войти в историю, когда ты даже не знаешь, кто ты.
— Кто я? Я могу быть кем угодно. Я могу быть моряком, вернувшимся из долгого плавания, с крюком вместо руки! Или антропологом, сражающимся с питонами на реке Конго... А если хотите романтики, я стану величайшим любовником в мире.
— Но посмотри правде в глаза. Ты алкоголик, работающий в жёлтой прессе, которого вышвырнут оттуда очень скоро. От своей судьбы не убежишь.
Ну, это мы ещё посмотрим...
Я встретился с Нельсоном в воскресенье вечером на том самом рынке. Рынок представлял собой строительную платформу, где по обеим сторонам были установлены торговые прилавки, создавая обширный коридор в центре. В тот вечер, как, наверное, и во все остальные, рынок собрал множество людей, которые торговали всяким хламом; от жареных грибов до нижнего белья покойной бабули. Если бы кто-то поспорил, что на этом рынке чего-то нет, он бы проиграл.
Это место было чем-то вроде монастыря среди местных. Оно служило не только рынком, но и местом, где можно выпить, поговорить, потанцевать, подремать... В общем, всё, что не выходило за рамки закона, делалось здесь, пока не наступал Новый год, в который какой-нибудь панк обязательно захочет запустить фейерверк прямо внутри рынка. Именно здесь половина нашей команды устроила своё логово.
Мы с Тео нашли более укромное место в стороне от всей этой суеты, налили рома и начали вести светскую беседу о том, как мы оказались в такой жизни:
— Ну, Диггер.. как ты оказался в Лос-Сантосе? Что тебя сюда привело?
— Я мог бы остаться в Сан-Фиерро, но ничего не вышло.
— Что случилось? Пьяная драка с боссом?
— И это лишь малая часть. Две неопубликованные статьи за день, огромные долги... Работа, как и вся жизнь, превратилась в рутину. Я потерял свою идентичность. Я не могу найти свою историю. Я разочаровался в журналистике и подумал, что, может быть, в Лос-Сантосе я увижу обратную сторону этой работы.
— Журналистика — это не работа, Диггер. Это ремесло — он сделал долгий глоток из горлышка бутылки, допивая весь ром — Если ты думал, что устраиваешься в престижную редакцию, в окружении профессионалов, ты глубоко ошибаешься... Люди, работающие здесь, такие же, как ты, — люди, разочарованные в жизни, несостоявшиеся писаки, которые подались в журналистику, чтобы заработать на жизнь. Посмотри вон туда — он указал пальцем на ближайший прилавок. Рядом с ним стоял мужчина лет тридцати, чумазый, одетый в обноски, едва стоящий на ногах — Это Райан Хейс. Наш редактор. Неисправимый алкоголик. Работает по ночам, чтобы не сталкиваться с Крафтом.
К нам подошёл какой-то чувак, чей облик был полной противоположностью Хейса; белый воротничок, выглаженный пиджак. Запах дорогого парфюма исходил от него за десять метров, а хватка была крепкой, как ковш. Это был Стэн Ламар — специалист по рекламе. Нельсон представил меня. Стэн улыбнулся, перекинулся парой слов о статье с Нельсоном и двинулся дальше.
— Вот это — классный чувак — прошипел мне Нельсон — Да, он работает с нами, но для души. Он крупный бизнесмен.
Я уже не слушал его, потому что мой глазёнок заметил маленький бриллиант. Чуть дальше от нас стояла девушка, та самая, которую я встретил на пляже.
— А это кто? — спросил я Тео, не сводя с неё глаз.
— Это Лана Тимошенко. Работает в телевизионном отделе. Но ты на неё не смотри, она на содержании у Ламара. Она получила работу через него. Да, парень, мало кто здесь работает из-за веры в журналистику. Но не кисни. Пойдём ко мне, здесь лучше не пить слишком много, а то начнут приставать...
Утром я проснулся в квартире Нельсона. Он уже не спал, настраивая телевизионную антенну. Моя голова превратилась в треснувшее яйцо. По крайней мере, так оно ощущалось. Я посмотрел на Нельсона, щурясь:
— Чёрт, чувак.. что вчера было?
— Обычный вечер для любого жителя Лос-Сантоса — он протянул мне банку пива — Выпей, полегчает.
Я сделал глоток пива, чувствуя, как на меня обрушивается молот похмелья. Поднявшись на ноги, я наконец начал чувствовать свои пальцы на ногах. У меня никогда не было такого запоя...
— Тео, почему ты не на работе?
— Работе? В половине десятого? У меня выходной, мужик.
— Половина десятого? Матерь Божья! У меня дедлайны! Я еду в редакцию, мне нужно сдать статью Крафту.
Ранним утром буднего дня в Лос-Сантосе образовалась огромная пробка, из-за которой я задержал дедлайн ещё на полчаса, хотя, казалось бы, Нельсон жил недалеко от редакции. Мне повезло, так как настроение Крафта было вполне приемлемым, и я не услышал ни одного упрёка по поводу опоздания или моего потрёпанного вида, разве что он что-то проворчал, как обычно.
После этого я хотел отправиться в мэрию, чтобы продать как можно больше свежих газет, но на парковке меня встретил Ламар в своём обычном элегантном виде.
— Привет, Диггер. Как дела?
— Всё хорошо. Как у вас дела?
— Я вообще-то искал тебя... Крафт дал мне почитать кое-какие твои заметки. У тебя явно есть талант, парень. Я хочу предложить тебе сделку.
— Сделку? Какую сделку? — я начал изо всех сил делать серьёзное, деловое выражение лица, но мой нерв всё ещё был ослаблен пивом, поэтому Ламар увидел лишь обезьянью гримасу.
— Как ты, наверное, уже слышал, в штат прибыли кандидаты на пост мэра. Выборы через неделю. Оуэн Особов — один из кандидатов, заплатил мне за то, чтобы наша редакция написала большую статью о его кандидатуре, чтобы людей тянуло к нему. Понимаешь?
— Взятка?
— Нет, в бизнесе это называется — бизнес. Не думай об этом, Диггер. Этим занимаются специальные люди. А тебе нужно будет просто написать статью. Ты в деле? Я заплачу тебе два миллиона из общей прибыли за работу.
Мой язык застыл, как будто впал в шок. Два миллиона... Это в два раза больше, чем один миллион. Мог ли я отказаться от такого предложения.. или мог? Меня всегда учили, что честь и достоинство важнее денег. Хотя, с другой стороны, два миллиона вирт могли бы стать хорошей отправной точкой для моей чести и моего достоинства. Я согласился, скептически, но согласился, просто чтобы понять, в чём суть этой сделки. Да и о собственном жилье пора было думать.
Он сказал, что его люди встретят меня на пляже Санта-Мария и на вертолёте доставят в резиденцию Оуэна, где состоится разговор-обсуждение всех важных вопросов, и, наконец, приказал НИКОМУ об этом НЕ рассказывать. Вечером на рынке Тео, конечно же, узнал об этом.
— Тео, ты поедешь со мной? Мне нужен будет фотограф.
— Я никогда раньше не участвовал в мошеннических схемах, но ладно, давай слетаем туда, посмотрим, что за история.
Возможно, этот визит станет отправной точкой пути серьёзного, обеспеченного журналиста. Моего пути. (или, может быть, я просто продажная свинья?)
Утром на пляже нас уже ждали. Это были крышующие Ламара. Мы загрузились в вертолёт, надеясь, что не повторим судьбу Оливера Три, и полетели на холм. Именно на вершине этого холма располагалась резиденция-обсерватория Оуэна Особова. Этот ублюдок почти каждый вечер перед выборами собирал там гостей, чтобы устроить им самую что ни на есть агитацию за свою кандидатуру под видом радушного приёма. В вертолёте менеджер дал мне подписать бланк контракта. Теперь моё имя официально замешано в этом дерьме, так что, если что случится, мы все пойдём ко дну вместе.
Кроме Тео. Ламар вообще не знал, что я везу его с собой, но когда мы приземлились, он сразу же выразил недовольство мне в лицо по поводу того, что кто-то, чёрт знает кто, пришёл на встречу по подпольной сделке, но я быстро объяснил, что Нельсону можно доверять. Ламар успокоился, но попросил меня присмотреть за Ланой, пока он будет обсуждать важные вопросы с Оуэном. Лана была одета довольно вызывающе, особенно для места, где мог появиться любой псих, поэтому я был начеку, пока она не заговорила со мной...
— Ну, как твои успехи, Диггер?
— Всё странно. — Я томно улыбнулся — Я всё ещё не нашёл свою историю.
— А моя история — это навсегда быть привязанной к этому ублюдку.
— А почему ты не можешь просто сбежать?
— У него есть деньги, а у меня нет. Это моя слабость...
— Давай сбежим вместе. Я обеспечу тебе жизнь, обещаю!
И она, казалось, задумалась об этом, но моё внимание отвлекла какая-то суматоха на другом конце площади у резиденции. Я присмотрелся и увидел силуэт Нельсона. Матерь Божья, он ввязался в драку с какими-то латиносами. Я сразу же бросился туда, чтобы разнять их, оставив Лану одну. Я хотел во всём разобраться, но эти подонки переключились на меня. Тео вытащил из-за пояса стеклянную бутылку. Сначала я подумал, что он решил драться ею, но почти сразу понял, что это ракетное топливо, дюжину которого нам продал Райан Хейс. Убойное пойло. Буквально. Тео бросил бутылку под ноги латиносам, и сразу же вспыхнуло пламя. А потом.. ничего... Один из них вырубил меня сзади.
Поздно ночью я очнулся в одной из комнат резиденции. Все давно разъехались. Никого не было. Ни Тео, ни Ланы, но на улице я встретил Ламар. Он нервно загружал вертолёт.
— Ламар, чёрт... Прости, что всё так вышло...
— Прости? Чёрт, я просто благодарен, что всё так вышло — естественно, это был агрессивный сарказм, — Лана угнала мою машину, взяла половину наличных и уехала. Понятия не имею, где она. Сделка чуть не сорвалась из-за твоего цирка.
— Срань господня...
Он сел в вертолёт. Пилот запустил двигатель, лопасти начали вращаться. Напоследок он сказал: «ты выбыл из сделки». И улетел.
Ночь. Пустой Лос-Сантос. Никого. Только я. Медленно иду. Просто иду вперёд. Я шёл, не зная, куда иду. Куда идти теперь, когда у меня ничего не осталось? Кто я? Алкоголик, неудачник... Лёгкий бриз дул мне в лицо, развевая рубашку в стороны. Я шёл, и мои ноги шлёпали по лужам, оставляя водяной след, похожий на слёзы.
Я шёл вперёд, пока не увидел вдалеке шоссе, где было довольно слышно движение. Вот с чего я начинал. Кто я? Аферист, жулик, обманщик... Я сел в паре метров от обочины, глядя на эти машины. Уставившись в пустоту. Пустота — это всё, что осталось. Ничего больше. Ни репутации. Ни карьеры. Ни доверия. Ни чести. Девушка, которая мне нравилась, — исчезла. Моё имя в списке крупной уголовной сделки. Что у меня есть? Работа среди таких же неудачников, дешёвый алкоголь. Кто я? Я — никто...
Я встал, медленно приближаясь к краю обочины. Машины и грузовики не спешили останавливаться, даже когда я сделал шаг вперёд, — они, вероятно, ничего не видели дальше собственного носа. Я шёл вперёд, надеясь, что одна из этих машин собьёт меня насмерть, но они проносились мимо, прямо перед моим лицом. В конце концов я добрался до другой стороны. Я перешёл целым. Я даже не смог умереть так, как хотел.
Однако в душе я почувствовал странное облегчение. Я понял, что жизнь должна продолжаться, несмотря на то, что надежды не осталось. Я продолжал жить. Я продолжал дышать... Я понял, что меня ждёт трудный путь, но это мой жизненный путь. Изобилующий туманом. От которого, увы, не отвернуться. Я должен продолжать идти, даже если это конец...
Рассвет не заставил себя долго ждать. Я брёл по всё ещё пустым улицам в сторону отеля, как вдруг встретил неизвестного мужчину. Он был одет как бездомный нищий, но я почему-то чувствовал, что он не похож на всех бродяг. Он был человеческим воплощением великого магнита. Он стоял там, посреди полей, совсем один, уставившись в пустоту. Я подошёл к нему, смотря в том же направлении, что и он, чтобы понять, что он там видит, но там ничего не было. Пустота.
— Сэр, — тихо обратился я к нему — что вы здесь делаете?
— Смотрю.. как и ты...
— Я больше не понимаю, что ищу. Я не понимаю, кто я. У вас тоже нет имени, не так ли?
— Не имя делает человека, а его дела.
— Мои дела всё разрушили. Я хотел пробиться наверх, но остался ни с чем.
— А когда человек понимает, где вершина?
— И что же делать?
— Спроси себя. Каждый сам творец своей судьбы. Особенно когда вокруг такой хаос...
В тот момент я понял, что разговариваю с больным человеком. Он болеет за то, что происходит вокруг. Он болеет за всё, что случается. Он настоящий фанат. Настоящий пример для общества. Наконец он посмотрел на меня:
— И что ты собираешься делать?
— Может.. написать разоблачение схемы Ламара. На второй странице, конечно...
— Ну-ну, Тарковский. В жизни нет вторых страниц.
Я кивнул. Он растворился. Вокруг осталась только пустота. Прекрасная. Я должен был вернуться. Вернуться, потому что понял, кто я...
Я встретил Тео на рынке. Он сидел за прилавком, глотая какой-то дешёвый ликёр, делая пометки в своём блокноте. Он был избит, что неудивительно — нам вчера крепко досталось.
— Нельсон, бросай всё это!
— Уоу, Диггер. Не пугай меня так. Это была безумная ночь...
— Да, ты прав. Я больше не в сделке. Я решил выбрать честь. Давай собирать факты, улики и писать разоблачительную статью о Ламаре. Думаю, это правильный поступок.
— Значит, ты решил перейти на сторону добра и благородства? А деньги?
— К чёрту их. Я рисковал жизнью не ради денег, а ради истории. И, кажется, я её нашёл.
Мы не могли делать это на трезвую голову, поэтому позвонили Хейсу, чтобы он продал нам немного ракетного топлива. Он был несколько нервным и сказал, что мы должны прийти в офис ночью. «Странно» — подумал я, а потом понял, что это же Хейс. С ним никогда не бывает просто. Ночью мы приехали в редакцию. Все давно разошлись по домам, кроме Хейса. Он ждал на парковке. Нельсон сразу запаниковал, потому что у Хейса не было с собой выпивки. Хейс махнул рукой:
— Расслабьтесь... Выпивки нет, но есть кое-что получше — Он достал из кармана какой-то пузырёк с неизвестной жидкостью — Это — самый безумный наркотик в мире. Я достал его по своим связям, прямо из логова ФБР. Не показывайтесь с этим. Даже на улицу не выходите. Сначала убейтесь, прямо в офисе, а потом уходите. Вероятно, охота идёт и за мной.
Доверить ему было рискованно, но нам нечего было терять, поэтому мы купили этот пузырёк за триста тысяч. Хейс тут же исчез, а мы остались в офисе, уже пробуя неизвестную дрянь. Мы прождали около двух часов, но ничего не происходило. Я посмотрел на Нельсона, чтобы сказать, как жестоко нас надули, но не смог. Мой язык онемел, а Тео испарился. Растворился в воздухе. Я не знал, куда он делся, но будто всем сердцем чувствовал, что он снаружи. Я встал и направился к выходу из редакции, как вдруг в коридоре столкнулся с женской фигурой.
Это была Лана. Она что-то говорила о себе, о Хейсе и о Сан-Фиерро, но я не слышал её. Я смотрел на её лицо, но мои ноги стали ватными. Я схватил её за плечи, опираясь грудью на неё. Её лицо внезапнео начало меняться, раздуваться, пульсировать, выступили жуткие зелёные брылы и клыки, это была морда мурены! Смертельно ядовитого существа! Я пулей вылетел из редакции, а снаружи, как и ожидалось, встретил Нельсона.
— Мы уходим — пробормотал Нельсон — стены парковки смотрят на нас... Мы не можем здесь оставаться.
Мы побрели в сторону дороги, согнувшись, будто борясь с сильным ветром. Проходя мимо какой-то машины, я увидел отражение своего лица в стекле, но это был не я. Это был тот самый Эрнест Кемп. Он смотрел на меня. В его глазах я увидел мир. И нас. Интересно, что он думает о нашем мире? Он посмотрел на меня искоса и сказал:
— Люди единственные существа на Земле, которые нуждаются в помощи Бога, но ведут себя так, будто Бога не существует. Неужели мир принадлежит только вам?
Я был ошеломлён. Не потому, что он заговорил. Просто я уловил связь между людьми, зависимыми от казино, и последними страницами свежей газеты. Мы действительно нуждаемся в Боге, но когда Бога нет, всё становится дозволено...
Мы пришли в себя в доме Нельсона только через два дня. Кошмар. Жажда. Два дня прошли только формально, но по ощущениям прошла целая жизнь. Как долго мы там лежали? Всё кричало о дикости. Квартира была просто помойкой, а в памяти — провал. Нельсон чувствовал себя не лучше, поэтому он уже лежал на полу, обливаясь холодным пивом. Последнее, что было в нашей памяти, — это прибытие сюда. Скорее всего, после этого мы просто лежали в этой квартире, как медведи гризли в спячке.
Почти сразу же мы вспомнили, что хотели написать разоблачительную статью о Ламаре, поэтому немедленно помчались в редакцию. Машина Нельсона была бог знает где, так что нам пришлось арендовать скутер. На улице только светало, но мы знали, что редакция уже открыта, однако, когда мы приехали, двери офиса были наглухо заперты со всех сторон. Никого не было. Единственное, что нам оставалось, — это пойти на вещевой рынок. Может быть, там мы получим ответы...
Солнце вставало, и лёгкий бриз с океана атаковал город, дул лёгкий ветер. На рынке мы встретили всех наших ребят. Они сообщили, что ничего не знают. Как выяснилось, двери редакции были заперты со вчерашнего дня. Ни Крафт, ни Хейс не отвечали на звонки, а Лана так и не появилась. Всё было на грани фола. Хотя, может быть, это и был фол? Я так думал, пока на рынке не появился Хейс, как обычно, в ужасном состоянии, празднично хлебая пиво из бутылки.
— Хейс — крикнул Нельсон — Какого чёрта происходит?
— Финита ля комедиа! Лавочка закрывается! Полиция узнала о делишках Ламара. Они повязали его вместе с Особовым, Крафт, почуяв неладное, сбежал в Бразилию, а Лана.. где-то в Сан-Фиерро.
— Чёрт... — прошипел я, вспоминая, что она что-то говорила о Сан-Фиерро — Что она там делает?
— Трахается и нюхает. Что ей ещё делать? Теперь полиция ищет всех остальных, чьё имя было в контракте.
Нельсон сразу же оживился:
— ***, Диггер!
— Да, знаю...
— Что собираешься делать? Уехать? Я бы посоветовал тебе мчать в...
— Не так быстро — перебил Хейс — Полиция перекрыла все выезды из города. Дело государственной важности!
— Что ж, — улыбнулся я — Думаю, город должен нам вертушку. Слышите этот звук? Это звук печати... Звук клавиатуры. И надвигающейся правды...
У меня всё ещё были дубликаты ключей от вертолёта Ламара. Он сунул их мне до нашей ссоры. «Маверик» Ламара стоял на вертолётной площадке на пляже Санта-Мария, прямо на берегу, а из океана выглядывало солнце. Отличная картина для того, чтобы покинуть этот город. Нельсон захватил себе ещё выпивки.
Со стороны порта донёсся протяжный звон колокола на швартующемся корабле, а где-то в городе взревел мотоцикл, посылая эхо по узким улочкам холма к Вайнвуду. В соседнем доме зазвучали голоса, то громче, то тише; в баре дальше по улице гремела музыка. Звуки ночного Лос-Сантоса, плывущие по городу на потоках влажного воздуха; звуки жизни и движения, звуки тех, кто готовит себя к новому дню, и тех, кто сдался; звуки надежды и звук отчаянной борьбы, а за ними — тихое, мёртвое тиканье тысяч жадных часов, одинокий метроном времени, текущего в долгой тихоокеанской ночи.
Я забрался в вертолёт, запуская двигатель, и вышел попрощаться с ребятами.
— Прости, — Нельсон похлопал меня по плечу — Я с тобой не поеду... Мне нужно вернуть мопед в прокат. Лови свою волну, Диггер.
Мы пожали руки, и я полетел в сторону horizons, туда, откуда приходит солнце. Я улетал не как победитель, не как тот, кто смог сломать систему, а как тот, кто продолжит борьбу с гнилейшими фрагментами системы до конца всех своих дней.
Все думаю о днях, что меня позади
Где взгляд встречал лишь небо и холмы
Но больше нет той детской простоты во мне уже
Научился видеть жизнь наедине
Я понял
После всех поисков, жизнь - итог моих происков
После всех поисков новой игры для игры
После всех мечтаний, жизнь - итог моих деяний
После всех поисков новой игры для игры
Я живу своей жизнью опять...
Я увидел, как дракон сотряс собор
И колокол завыл, словно смертный приговор
Я взгляд поднял, там птица в небеса плыла одна
И мне ее свобода во сне сниться лишь могла
Я понял
После всех поисков, жизнь - итог моих происков
После всех поисков новой игры для игры
После всех мечтаний, жизнь - итог моих деяний
После всех поисков новой игры для игры
Я живу своей жизнью опять...
ПАМЯТИ FLAZY FAD
