- Сообщения
- 47
- Реакции
- 89
Специальный аналитический материал Los Santos Media
За последние дни Синяя Федерация столкнулась с таким количеством чрезвычайных событий, что каждое из них по отдельности уже могло бы стать поводом для масштабного общественного обсуждения: похищение руководителя медиахолдинга, вооружённое нападение на телевизионный центр, убийство действующего вице-президента, захват городской мэрии, похищение действующего министра связи и коммуникаций, новые угрозы в адрес руководства силовых структур. Однако в общей последовательности эти события формируют уже не просто новостную ленту чрезвычайных происшествий. Они формируют значительно более тревожную картину, в которой главной проблемой становится не только сам факт совершения преступлений, но и отсутствие понятной, публично доступной информации о том, что происходит после того, как экстренные операции заканчиваются, сирены затихают, а граждане постепенно переходят к следующей новости.
За период примерно с 16 по 27 августа в Федерации произошло не менее четырёх крупных кризисных событий, связанных с захватами, похищениями и террористическими актами. Три человека погибли: действующий вице-президент Синей Федерации Мейсон Рагнерсон, директор Los Santos Media Барбара Кассини и министр связи и коммуникаций Ричард Белуччи. Десятки других людей оказались заложниками и были освобождены в ходе силовых операций. Формально часть произошедших событий может быть оценена как успешно завершившиеся операции: заложники были спасены, здания освобождены, непосредственная угроза устранена. Однако именно здесь возникает вопрос, который сегодня становится центральным для всей общественной картины: достаточно ли считать операцию успешной только потому, что она завершилась, если после неё остаются погибшие, неизвестные преступники и отсутствие информации о дальнейшем расследовании?
Редакция Los Santos Media не располагает доступом к материалам служебных расследований, оперативным данным или внутренним документам Министерства внутренних дел и Федерального бюро расследований. Мы не можем утверждать, какие мероприятия проводятся непублично, какие решения были приняты внутри ведомств и какие сведения сознательно не раскрываются по причинам следственной необходимости. Но именно отсутствие этой информации формирует проблему, которую невозможно игнорировать: граждане Федерации видят последствия событий, знают имена погибших, становятся свидетелями публичных операций и задержаний, однако зачастую не знают, что произошло дальше.
Тренировка, в которой времени оказалось недостаточно
16 августа в рамках совместного мероприятия была проведена тренировка, сценарий которой предполагал похищение директора Los Santos Media Барбары Кассини. Сотрудники Министерства внутренних дел заранее не были осведомлены о том, что происходящее является тренировочным сценарием, и должны были реагировать на ситуацию как на реальное похищение высокопоставленного гражданского лица.
После исчезновения Барбары Кассини связь с ней была потеряна. По имеющейся у редакции информации, сообщения о происходящем начали поступать после того, как директор смогла выйти на связь по рации. Несколько её обращений носили отрывочный и тревожный характер, создавая впечатление, что человек находится под принуждением и не может свободно сообщать подробности своего местонахождения. В одном из сообщений прозвучала информация о том, что кто-то рядом с ней был убит и она может стать следующей.
После получения информации к поискам подключились силы МВД, был объявлен план перехвата, по территории Федерации начали движение мобильные группы, в воздух были подняты вертолёты. Однако, как следует из наблюдений журналистов, участвовавших в освещении происходящего, и из общей хронологии событий, между получением тревожных сигналов и активной фазой масштабных поисков прошло значительное время. Сколько именно — установить публично невозможно, поскольку официальная временная хронология операции редакции неизвестна.
В конечном итоге место удержания Барбары Кассини было обнаружено в заброшенном доме у реки в районе Ангел Пейн. К моменту обнаружения по сценарию тренировки заложница уже считалась погибшей.
Разумеется, речь идёт именно об учениях, и никто в действительности не погиб. Однако сама логика подобных мероприятий заключается в проверке того, насколько эффективно ведомства способны действовать в условиях, когда следующий звонок может стать последним. Именно поэтому результат тренировки нельзя рассматривать исключительно как формальность. Если условный заложник погибает раньше, чем его удаётся обнаружить, это, по меньшей мере, становится основанием для анализа причин, по которым спасательная операция не успела завершиться вовремя.
После окончания учений общественности не была представлена подробная информация о том, какие выводы были сделаны Министерством внутренних дел, проводился ли внутренний разбор действий сотрудников и были ли выявлены недостатки в скорости реагирования и координации. Возможно, такой анализ действительно был проведён внутри ведомства. Возможно, были скорректированы процедуры. Однако публично это неизвестно. И уже спустя несколько дней Федерации пришлось столкнуться не с учебным похищением, а с настоящим вооружённым нападением.
Телецентр: операция, которую можно назвать успешной — и всё же нельзя назвать однозначной
23 августа вооружённые люди ворвались в телевизионный центр, где проходило мероприятие благотворительной организации. Около двух десятков присутствующих оказались заблокированы внутри здания, а нападавшие взяли людей в заложники. Одному из находившихся внутри удалось отправить сообщение о происходящем, после чего информация о нападении стала известна правоохранительным органам и общественности.
Среди тех, кто находился в здании, были министр связи и коммуникаций Ричард Белуччи, директор Los Santos Media Барбара Кассини и директор медицинского центра Василий Князевиладзе. В ходе дальнейшего развития событий несколько человек были выведены террористами из здания и эвакуированы на вертолёте.
Последующая операция завершилась спасением большинства заложников. Министр связи и коммуникаций был найден и доставлен в медицинское учреждение с телесными повреждениями. Директор медицинского центра не получил серьёзных повреждений. Большая часть людей, оказавшихся в эпицентре нападения, была освобождена.
Но Барбара Кассини погибла.
Именно этот факт делает оценку операции значительно сложнее, чем простая формула «большинство спасено — операция успешна». С одной стороны, правоохранительным органам удалось предотвратить дальнейшие человеческие жертвы и освободить значительное количество людей. С другой — один из заложников был убит уже после того, как ситуация перешла в фазу масштабного реагирования.
Редакция не располагает официальными материалами переговоров с террористами и не может утверждать, какие конкретные решения непосредственно повлияли на последующие действия преступников. Однако известно, что нападавшие требовали определённых условий для вывода заложников, включая так называемый «зелёный коридор» — возможность покинуть район без преследования. В дальнейшем вертолёт с террористами и заложниками подвергся преследованию.
Было ли именно это решение причиной гибели Барбары Кассини? У редакции нет оснований утверждать это как установленный факт. Но последовательность событий оставляет вопрос, который пока не получил публичного ответа: какие условия были согласованы в ходе переговоров, кто принимал решения о дальнейших действиях и были ли все участники операции одинаково осведомлены о достигнутых договорённостях?
Особое значение этот вопрос приобретает с учётом того, что борьба с терроризмом и расследование террористических актов прямо относятся к направлениям деятельности Федерального бюро расследований. Закон о ФБР предусматривает выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование террористических актов, а также получение информации о лицах, причастных к их подготовке и совершению.
Именно поэтому смерть одного из заложников в операции, которая в целом позволила спасти остальных, остаётся событием, которое требует не эмоциональных выводов, а профессионального анализа. Общественности неизвестно, проводилась ли проверка действий участников операции. Неизвестно, были ли установлены причины гибели Барбары Кассини. Неизвестно, какие решения были признаны правильными, а какие — требующими пересмотра.
Так же не стоит забывать, что организаторы пресс-конференции на пресс-конференцию не явились. Вспоминаем о том, что здание Телецентра принадлежит непосредственно Министерству связи и коммуникаций, а значит, аренда была согласована с Министром. Люди к нему приходили и договаривались об аренде. Вышло ли Министерство внутренних дел на связь с Министром? Нет. Узнавали ли данные этих людей? Нет. Запрашивали ли записи с камер видеонаблюдения? Нет.
Операция завершилась. Но завершилась ли история?
Убийство вице-президента и тишина после него
Практически одновременно с этими событиями Федерация получила ещё одну новость, масштабы которой сложно переоценить: был убит действующий вице-президент Синей Федерации Мейсон Рагнерсон.
В распоряжение редакции Los Santos Media поступило сообщение, содержащее фотографии погибшего и неизвестного человека, находившегося рядом с ним. На снимках невозможно было установить личность предполагаемого преступника. После получения информации редакция сообщила о случившемся в экстренном эфире.
Однако последующее развитие этой истории оказалось практически неизвестным обществу.
Редакция не располагает информацией о том, кто и когда обнаружил тело, сколько человек могло быть причастно к преступлению и существует ли установленная следствием версия мотивов убийства. Неизвестно, является ли преступление заказным, хотя обстоятельства, при которых информация была передана редакции, позволяют рассматривать различные версии. Неизвестны предполагаемые исполнители. Неизвестен возможный заказчик.
Но, возможно, наиболее важным обстоятельством остаётся другое.
После выхода экстренной информации в эфир сотрудники правоохранительных органов, насколько известно редакции, не обращались в Los Santos Media за дополнительными сведениями об источнике, направившем фотографии и сообщение. Редакция не утверждает, что подобная работа не проводилась по другим каналам. Однако непосредственно к средствам массовой информации, которое получило материалы и первым сообщило об убийстве второго по значимости должностного лица Федерации, запросов на получение дополнительной информации, насколько известно редакции, не поступало.
Это обстоятельство особенно заметно на фоне положений закона о ФБР, согласно которым расследовательская деятельность включает сбор, анализ и интерпретацию информации, а борьба с преступностью и терроризмом предполагает выявление, предупреждение и раскрытие деятельности преступных групп и отдельных лиц.
Вопрос здесь не в том, должна ли редакция самостоятельно вести расследование. Разумеется, это не функция журналистов. Вопрос в другом: если в распоряжении редакции оказалась информация, потенциально содержащая данные о преступлении, почему общественность не знает, была ли эта информация востребована в рамках официального расследования?
Назначение нового директора ФБР Регинальда Трахера произошло незадолго до этих событий. Сам факт назначения нового руководителя, разумеется, не может автоматически связываться с произошедшими преступлениями: руководитель ведомства не может отвечать за сам факт существования преступности. Однако в течение первых дней после его назначения Федерация столкнулась сразу с несколькими резонансными событиями, напрямую связанными с направлениями деятельности ФБР: террористическим актом, убийством высокопоставленного государственного лица и последующими угрозами руководству силовых структур.
При этом публичная информация о результатах расследований остаётся крайне ограниченной.
Захват мэрии: операция без потерь и вопросы, которые начались после неё
26 августа вооружённые преступники захватили мэрию Лас-Вентураса. По имеющимся данным, внутри здания находились заложники. На место прибыли сотрудники Министерства внутренних дел и медицинские службы. В результате операции все заложники были освобождены, а само здание — возвращено под контроль властей.
С точки зрения непосредственного результата операция может быть признана успешной. Заложники были спасены, новых человеческих жертв среди них не последовало.
Однако именно в этот момент произошло ещё одно событие, которое впоследствии заставило рассматривать ситуацию значительно шире.
Практически параллельно с захватом мэрии был похищен министр связи и коммуникаций Ричард Белуччи. Информация о его похищении начала распространяться через средства массовой информации и сообщения, которые министр был вынужден передавать, находясь в плену.
Таким образом, в один и тот же момент Федерация столкнулась сразу с двумя чрезвычайными ситуациями.
Редакция не располагает доказательствами того, что эти события были заранее скоординированы между собой. Утверждать подобное было бы преждевременно. Однако сама последовательность происходящего неизбежно вызывает вопрос о возможной связи: не использовался ли захват мэрии как событие, способное привлечь значительные силы правоохранительных органов и одновременно создать условия для другого преступления?
Это лишь вопрос, а не утверждение. Но именно для ответа на подобные вопросы существуют расследовательские органы.
Когда переговоры ведёт не переговорщик
История похищения Ричарда Белуччи стала одним из наиболее тревожных эпизодов последних недель не только из-за гибели министра, но и из-за того, как именно происходило взаимодействие с преступниками.
Террористы выходили на связь и выдвигали требования. Им требовались деньги — сумма, по имеющейся информации, составляла около 800 тысяч. Они предупреждали о возможной гибели заложника. Ричард Белуччи, находясь под угрозой жизни, передавал информацию через средства массовой информации.
Но в какой-то момент фактическим переговорщиком оказался директор радиоцентра Лас-Вентураса Джейкоб Стюарт.
Человек, не являющийся сотрудником МВД или ФБР. Человек, не входящий в состав специализированных подразделений. Человек, который оказался вовлечён в ситуацию прежде всего потому, что похищенный министр являлся его непосредственным руководителем в системе средств массовой информации.
Джейкоб Стюарт не был обязан становиться переговорщиком. Он не был специально подготовлен для ведения переговоров с вооружёнными террористами. Его работа не предполагает управление кризисными ситуациями, оценку психологического состояния преступников или принятие решений, от которых может зависеть жизнь заложников.
Однако в отсутствие оперативной реакции со стороны профильных ведомств именно ему пришлось вступить в непосредственный контакт с людьми, удерживавшими министра.
И здесь возникает принципиальный вопрос не к самому Джейкобу Стюарту, который оказался в ситуации, к которой не мог быть обязан готовиться, а к системе реагирования в целом. Почему человек, не обладающий специальной подготовкой, оказался в положении, где ему пришлось выполнять функции, которые в обычной ситуации предполагают участие профессиональных переговорщиков?
Особое значение имеет и то, что Джейкоб Стюарт, по его словам, лично видел террористов и находился рядом с ними. Он мог слышать особенности их речи, голоса и манеру общения, видеть их внешность, телосложение и другие детали, которые потенциально способны иметь значение для расследования.
Однако, по словам самого Стюарта, после гибели министра с ним до настоящего момента не связался ни один сотрудник Министерства внутренних дел для получения показаний.
Редакция не располагает доступом к материалам следствия и не может исключать существование непубличных процедур. Но если человек, который лично контактировал с предполагаемыми преступниками и стал непосредственным свидетелем финальной стадии похищения, действительно до сих пор не был официально опрошен, это обстоятельство неизбежно становится одним из ключевых вопросов всего расследования.
Тем более что именно Джейкоб Стюарт впоследствии передал информацию о гибели Ричарда Белуччи и угрозах, прозвучавших со стороны террористов.
По его словам, преступники заявили, что следующими целями могут стать директор ФБР Реджинальд Трахер и министр внутренних дел Грейс Армстронг.
Если эта информация соответствует обстоятельствам переговоров, речь идёт уже не просто о завершённом преступлении. Речь идёт о прямой угрозе новым потенциальным жертвам.
Ричард Белуччи погиб. Что произошло после этого — неизвестно
Гибель министра связи и коммуникаций стала последним событием его похищения, но не должна была стать последним событием расследования.
Террористы были вооружены. Они удерживали высокопоставленного государственного чиновника. Они непосредственно угрожали ему. В результате министр погиб. После этого они заявили о возможных новых целях.
И тем не менее в публичном пространстве по-прежнему практически отсутствует информация о задержании предполагаемых участников похищения, о розыске группы, о возможных версиях следствия или о мерах, принятых после прямой угрозы руководителям силовых ведомств.
Закон о ФБР прямо относит борьбу с терроризмом к основным направлениям деятельности бюро. В обязанности органов ФБР входит выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование готовящихся, совершающихся и совершённых террористических актов, а также получение информации о событиях и действиях, создающих террористическую угрозу.
Следовательно, вопрос сегодня заключается не в том, существует ли правовая обязанность реагировать на подобные события. Она предусмотрена законодательством. Вопрос заключается в том, какая именно работа была проведена и почему её результаты, если они уже существуют и могут быть опубликованы без ущерба расследованию, остаются неизвестными обществу.
Публичная казнь Лео Кассини: наказание или вопрос без ответа
Наиболее сложным с юридической точки зрения эпизодом последних событий стала публичная казнь Лео Кассини — руководителя холдинга Кассини, которого связывают с террористическим нападением и захватом мэрии Лас-Вентураса.
По наблюдениям редакции, после задержания Лео Кассини был доставлен сотрудниками Министерства внутренних дел, а вскоре после этого на площади была проведена публичная казнь посредством введения специального препарата.
Редакция не располагает официальным судебным решением по этому делу. Нам неизвестно, проводилось ли судебное заседание, имело ли оно закрытый характер, какие именно обвинения были предъявлены задержанному и какой орган уполномочил исполнение вынесенного решения.
Однако доступные редакции положения законодательства предусматривают, что за организацию и совершение террористических актов может назначаться мера наказания в виде пожизненного лишения свободы.
Информации о смертной казни как предусмотренной законом мере наказания редакция не располагает.
Именно поэтому публично наблюдаемая последовательность событий вызывает вопросы, которые невозможно закрыть предположениями. Какое судебное решение было принято? На основании какой нормы закона была определена мера наказания? Существовало ли судебное заседание? Кто принял решение о его исполнении?
Эти вопросы не являются утверждением о незаконности произошедшего. Только суд или компетентный орган может дать окончательную юридическую оценку действиям должностных лиц. Однако если граждане Федерации становятся свидетелями публичного исполнения смертного приговора, право общества знать хотя бы базовые правовые основания такого решения представляется очевидным.
Отдельный вопрос касается возможных сообщников Лео Кассини.
По информации редакции и материалам, находящимся в распоряжении журналистов, во время захвата мэрии действовал не один человек. Следовательно, даже если Лео Кассини действительно являлся организатором или руководителем преступной группы, само по себе его задержание не означало автоматического прекращения поиска остальных возможных участников.
Публичной информации о задержании предполагаемых сообщников практически нет.
Неизвестно, объявлены ли они в розыск. Неизвестно, установлены ли их личности. Неизвестно, продолжается ли расследование.
И именно здесь возникает ещё одно противоречие последних дней: после убийства министра связи и коммуникаций, похищение которого происходило параллельно с захватом мэрии, внимание значительного количества сотрудников МВД оказалось сосредоточено на публичном задержании и последующей казни одного человека. В то же время судьба остальных предполагаемых участников террористической деятельности остаётся неизвестной обществу.
Возможно, розыск продолжается. Возможно, проводятся закрытые оперативные мероприятия. Но гражданам Федерации об этом ничего не известно.
Что именно сегодня считается результатом?
За рассматриваемый период Министерство внутренних дел и подчинённые ему структуры участвовали в операциях, в результате которых были освобождены десятки людей. Это факт, который невозможно игнорировать.
В телевизионном центре были спасены большинство заложников. В мэрии Лас-Вентураса были освобождены все заложники. Накануне завершился ещё один эпизод с похищением сотрудника SFPD Эми Барретт, которая также была спасена.
Это реальные результаты.
Но рядом с ними находятся другие факты.
Во время учебной операции условный заложник был найден слишком поздно. Во время террористического нападения на телевизионный центр погибла Барбара Кассини. Был убит действующий вице-президент Федерации. Был похищен и впоследствии убит министр связи и коммуникаций. После этого прозвучали новые угрозы в адрес руководителей силовых структур.
При этом общественности неизвестны результаты расследования большинства этих событий.
Именно поэтому центральным становится вопрос о критериях оценки работы правоохранительной системы. Достаточно ли завершить непосредственную операцию? Достаточно ли освободить большую часть заложников? Достаточно ли задержать одного предполагаемого организатора?
Или оценивать работу необходимо по всей цепочке: от момента первого сигнала об угрозе до установления всех обстоятельств, задержания всех причастных и появления ясного ответа на вопрос о том, почему произошедшее вообще стало возможным?
Ответы, которых пока нет
В законодательстве Синей Федерации деятельность ФБР определена достаточно широко. Бюро отвечает за борьбу с терроризмом, преступностью, разведывательную и расследовательскую деятельность. Оно обладает федеральной юрисдикцией и является частью системы Министерства внутренних дел.
Закон предусматривает не только пресечение уже происходящего преступления, но и выявление лиц, причастных к подготовке и совершению террористических актов, получение информации об угрозах и расследование совершённых преступлений.
Именно поэтому спустя почти две недели после начала этой череды событий остаётся множество вопросов, которые невозможно объяснить исключительно необходимостью следственной тайны.
Что известно об убийстве вице-президента Мейсона Рагнерсона?
Какие сведения были получены после террористического нападения на телевизионный центр?
Установлены ли личности всех участников нападения?
Продолжается ли их розыск?
Проводилась ли оценка действий во время операции, в результате которой погибла Барбара Кассини?
Почему до настоящего момента, по словам Джейкоба Стюарта, с ним не связались для получения сведений о людях, с которыми он лично контактировал?
Какие действия были предприняты после убийства Ричарда Белуччи и угроз в адрес руководителей МВД и ФБР?
На каком юридическом основании была проведена публичная казнь Лео Кассини?
И где находятся люди, которые, судя по имеющимся материалам, действовали вместе с ним?
Сегодня на большинство этих вопросов нет публичных ответов.
Это не означает, что ответов не существует внутри правоохранительной системы. Возможно, расследования продолжаются. Возможно, часть информации действительно не может быть раскрыта. Возможно, оперативные мероприятия требуют полной конфиденциальности.
Но между необходимостью не раскрывать детали расследования и полным отсутствием какой-либо публичной информации существует значительное пространство.
И сегодня именно это пространство остаётся пустым.
Что будет дальше?
Последние недели показали, что безопасность Федерации нельзя измерить только количеством завершённых спецопераций. Важно и то, что происходит после них.
Спасённые заложники — это результат.
Задержанные преступники — это результат.
Но расследованное преступление, установленные обстоятельства, найденные сообщники и предотвращённая следующая атака — это уже не просто результат одной операции. Это показатель того, насколько государственная система способна защищать общество не только в момент кризиса, но и после него.
Сегодня граждане Синей Федерации видят последовательность событий, в которой каждое новое преступление становится громче предыдущего. Похищение сменяется терактом. Теракт — убийством высокопоставленного чиновника. Захват здания происходит одновременно с новым похищением. После убийства одного министра звучат угрозы в адрес руководителей силовых структур.
И при этом расследования, которые должны соединить эти события в понятную обществу картину, остаются практически невидимыми.
Редакция Los Santos Media не утверждает, что Министерство внутренних дел или Федеральное бюро расследований не проводят необходимую работу. Мы не располагаем доступом к внутренним материалам ведомств и не можем делать выводы о действиях, которые не являются публичными.
Но граждане Федерации также не располагают этой информацией.
Они знают только то, что за короткий период были убиты директор медиахолдинга, действующий вице-президент и министр федерального правительства. Они знают, что произошли террористические нападения и захваты. Они знают, что часть людей была спасена. Они знают, что один из предполагаемых организаторов был публично казнён, в то время, в которое следовало бы искать преступников.
А всё, что находится между этими фактами и окончательным установлением истины, сегодня остаётся в тени.
Возможно, ответы появятся позже.
Возможно, расследования приведут к задержанию остальных участников преступлений.
Возможно, будут представлены официальные итоги операций и объяснения решений, которые сегодня вызывают вопросы.
Но пока этого не произошло, главный вопрос остаётся прежним:
если каждая новая трагедия заканчивается очередным экстренным эфиром, очередной спецоперацией и очередным сообщением о погибшем, то успевает ли Федерация не только реагировать на происходящее — но и предотвращать то, что произойдёт следующим?
Редакция Los Santos Media готова предоставить Министерству внутренних дел, Федеральному бюро расследований и иным компетентным государственным органам возможность официально прокомментировать обстоятельства, изложенные в данном материале. В случае получения официальной позиции редакция готова опубликовать её в полном объёме.
