Rony Crimson
Пользователи
- Сообщения
- 21
- Реакции
- 24
Мы с напарником (Рен, наш оператор) прилетели на базу ровно к 21:30. Полковник встретил нас у вертолётной площадки, пожал руку, пошутил что-то про «акул пера». Я достал диктофон. Рен только поднял камеру, чтобы снять первый кадр рукопожатия…
И тут начался ад.
Сперва я не понял, что это. Звук будто сотня пневматических молотков одновременно заработала. Стрельба. Откуда-то со стороны ангаров. Полковник дёрнулся, схватился за плечо и рухнул на асфальт — кровь сквозь пальцы. Рен заорал матом, я упал за бетонный блок. Первые секунд десять мы думали, что это конец. Но потом случилось странное.
Я видел, как бойцы в балаклавах и с тяжелыми винтовками двигались по базе. Они не стреляли куда попало — они зачищали. Чётко, жёстко, как в кино. Один из них пробежал в метре от нас с Реном, скользнул взглядом по камере, усмехнулся и крикнул своим: «Это журналисты. С ними — ноль контакта. Пусть пишут историю».
Мы поняли две вещи. Первая: полковник ранен, нужна помощь. Вторая: мы не являемся целью. Мы для них — способ рассказать о себе. И тогда, коллеги, мы сделали самый безумный поступок в моей жизни. Мы вышли из укрытия и побежали за ними.
Репортаж из преисподней
Я не помню, сколько прошло времени. Минут сорок? Час? Мы шли за группой боевиков по пятам. Они заняли административное здание, выкуривали оттуда солдат, прикрывая друг друга профессионально, как спецназ.
Самое невероятное случилось ближе к развязке. Главарь — высокий, с нашивкой в виде чёрного орла на рукаве — подозвал нас жестом. Мы подошли. Он, не снимая балаклавы, облокотился на дымящийся джип, посмотрел в объектив и попросил: «Сделай фото. Я, и твой оператор. Для истории».
Мы сделали этот снимок. Рен, бледный как мел, стоял рядом с командиром боевиков, приобняв его за плечо, как старого друга. Тот сложил пальцы в знак V. Чёрный юмор войны.
Финал, которого я не помню
Что было дальше — провал. Помню крик: «Нас атакуют с фланга!», потом град пуль, свист, вспышку. Боль в ноге, резкий удар по голове. Темнота.
Очнулись мы уже в госпитале Лос-Сантоса. Контузия, осколочные ранения. Рену зашивали руку. Врачи сказали, нас вывезла группа быстрого реагирования, которая прибыла на базу в разгар боя. Полковник *Замазано* жив, его прооперировали, он в соседнем крыле. Нас нашли в бессознательном состоянии возле разрушенного склада ГСМ. Камера и флешки целы. Все материалы при нас.
Пока я лежал на больничной койке, в эфире Радиоцентра и на форумах уже вовсю обсуждают случившееся. Инцидент на базе ВВС вызвал эффект разорвавшейся бомбы. Вот три главных вывода, которые напрашиваются уже сейчас.
- Правительство столкнётся с кризисом доверия. Захват ключевого военного объекта группой неизвестных лиц вскрыл чудовищные дыры в системе безопасности федерации. Губернатор, скорее всего, потребует отставки командующего базой и инициирует закрытое расследование. Оппозиция уже требует публичных слушаний.
- Медиа на передовой. Наш материал стал единственной документальной хроникой захвата. Это снова поднимет вопрос о роли журналистов в экстремальных условиях. Нас либо объявят героями, либо отдадут под суд за вмешательство в спецоперацию. Радиоцентр ЛС уже готовит запрос к военной прокуратуре.
- Теневой игрок. Фраза боевика «пусть пишут историю» не даёт мне покоя. Это была не спонтанная атака, а спланированная акция с пропагандистским уклоном. Кто-то очень хотел, чтобы кадры разгрома государственной базы облетели весь мир. И мы, сами того не желая, стали их инструментом. Но мы же стали и теми, кто выжил, чтобы рассказать правду.
Берегите себя. И цените жизнь. Она может перевернуться за секунду, стоит только пожать руку полковнику и услышать первый выстрел.
Подпись: Rony Crimson, специальный корреспондент Radio Center Los Santos.
Соавтор: Rene Oehlerking
