COCAL
Новички
- Сообщения
- 10
- Реакции
- 27
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ И ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ; ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЁН ИЛИ ВЛЕЧЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОМ*
ЧАСТЬ 2: ВЕЛИКИЕ ПОХОРОНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЧАСТЬЯ
Утро началось внезапно — кто-то принялся неистово барабанить в дверь комнаты. С первого же стука мной овладел неописуемый кошмар, а когда последовали ещё три, я тут же заорал Мистеру Никто, чтобы он готовил пушку, но его в комнате уже не было. Паника. Я в ловушке. Мой единственный попутчик свалил, как только я протрезвел хоть на долю процента, копы сжимают кольцо вокруг отеля, Ice Cube из магнитофона снова несёт про хороший день, а у меня с собой ещё 800 граммов разных запрещённых веществ. Неужели я и правда смогу публиковать статьи из исправительной колонии? Будь здесь какой-нибудь Хемингуэй, он бы мигом всё уладил, но этот ублюдок давно пустил себе пулю в лоб, оказавшись в похожей ситуации. Оставалось только отстреливаться.
Я открыл дверь, держа пистолет за спиной. На пороге стоял Ами Манабу, владелец отеля.
— Доброе утро, мистер Тарковский. Я пришёл уточнить у вас один момент…
— Я готов написать чистосердечное признание.
— Прошу прощения? — Он явно увидел пистолет и испугался, но тут же вернулся к деловому тону. — Я насчёт оплаты номера. Вы будете платить наличными или у вас есть клиентская карта?
— Оплата? Ах да, оплата. Мистер Никто скоро заедет. Он заплатит до последнего цента.
— Мистер Никто? — Он снова растерялся.
— Да. Номер был забронирован на двоих.
— Сэр, но вы приехали один.
— Правда? Неважно. Мой агент скоро будет. Его зовут Изюм. Деньги у него.
— Хорошо, — сказал он с лёгким подозрением. — Я буду ждать на ресепшене.
Дверь закрылась. Дела были плохи. Я буквально заперт в этом проклятом отеле. Мне нужно было выскользнуть из этой петли, но как?
Я собрал все вещи в сумку, включая то, что стащил из номера, и спустился вниз. Администратор отвлёкся на оживлённую беседу с какой-то дамой, которая не могла разобраться с автоматом по продаже конфет и винила во всём руководство, и это сыграло мне на руку, потому что я смог уйти незамеченным.
Утро в пустыне было удушающим. Говорят, семейство Мэнсона на самом деле сдалось полиции, не выдержав суровых условий пустыни. С меня снова лил пот градом. Рубашка превратилась в кашу.
Мне срочно нужно было добраться до Сан-Фиерро, чтобы найти Мистера Никто, потому что этот идиот не отвечал на телефон. Этот город стал воплощением того чокнутого фермера, которого мы встретили вчера по дороге в Лас-Вентурас. Боже правый, вот он опять… Сидит на обочине с «Уинстоном» в зубах и снова убегает при виде моей машины. Может, стоило дать ему пару маленьких красных таблеток? Может, тогда он бы успокоился? Нет. Я не мог тратить и без того скудеющие запасы. Я остановился на обочине, чтобы проверить, что у меня осталось: кислота давно кончилась, кокаин рассыпался по всей сумке, блистеры с обезболивающим наполовину опустели, но амфетаминов и травы было ещё полно. Из двух маленьких бутылочек попперса осталась только одна, как и блок сигарет. Куда делась вторая? Тут я вспомнил, что полчаса назад выкурил все Royal Marlboros. Картина была безрадостной, особенно учитывая, что мужики из отеля, казино-мафия и дорожный патруль, вероятно, уже охотятся за моей машиной. Меня морально изнасиловали. Пришло время выбираться из этого штата как можно быстрее. Со всех сторон исходила странная вибрация. Точно по сигналу заиграла песня «Horse with No Name» группы America.
В Сан-Фиерро вел лишь мост Золотые Ворота. Большая, длинная дорога с красными опорами, под которой лежал пролив Тихого океана. Город, воплощавший человеческое счастье. В прошлом — пристанище хиппи и весёлых проказников. Место, где до нас не доберутся.
Когда я выехал на мост, мне позвонила Антонелла и сообщила о новом задании — масштабных учениях для военных и правоохранительных органов, на которые пригласили всю полицейскую и военную интеллигенцию со всего Южного округа США.
Почему бы и нет? Статья о боях провалилась, так что её вполне можно заменить репортажем о боевой подготовке. Иначе Антонелла оторвёт мне член.
Сбор был на большом грузовом судне посреди бурлящих вод. Я немного опоздал, но был полностью готов к этой встрече. Все энергетические потоки притягиваются прихотями великого магнита. Я был дураком, когда пытался сопротивляться его силе. Я возвращался в житницы пустыни. Выбора не было. В конце концов, я уверенный в себе человек и не позволю свиньям проникнуть в мой разум.
Прибывающих на грузовое судно доставляли на лодке, но мне удалось поймать полицейский вертолёт.
— Сэр, — сказал я, — я из прессы. Вот моё удостоверение. Давайте работать, парни.
Он отправил меня прямо на корму. Я прибыл не вовремя. Как только я увидел, что здесь происходит, моя внутренняя уверенность тут же рассыпалась. Вокруг было более тридцати представителей полиции, армии и спецслужб. Остальной пресс-корпус выглядел совсем не так, как я, так что я сразу стал жертвой злобных взглядов со всех сторон. Я явно этого не учёл. При мне всё ещё был чемодан с наркотиками. Уму непостижимо. Какая-то группа копов обсуждала недавний захват целого наркокартеля. Мне стало не по себе от таких разговоров, учитывая, что мой мозг был набит гашишем.
Я отошёл за контейнер, чтобы пополнить кокаиновые рецепторы. Когда я вышел, мне сразу бросился в глаза Мистер Никто. Его тоже сюда отправили.
— Где ты был? — прорычал я. — За мной уже начали хвост.
— Успокойся. Я оставил тебе записку на столе в номере. Мне пришлось съездить в Лос-Сантос, чтобы взять интервью у копа. В обмен на хороший заголовок он кое-что мне дал. — Он достал какую-то баночку с жидкостью. — Это ДМТ. Он достал его из вещдоков. Говорят, что накрывает сильнее, чем от кислоты.
— ДМТ? Я слышал о нём. Слыхал, что эта штука человека за раз на тот свет может отправить. Ты уверен?
— Нет. Но разве у тебя есть выбор?
Я сделал пару глотков, и меня тут же начало накрывать. Всё поплыло. Я застыл. Конечности отказали. Кости превратились в камень. Всё это было очень некстати, потому что именно в этот момент начались учения по освобождению заложников. Военные играли террористов, а правоохранители должны были охладить их чёртов пыл с помощью дипломатических навыков и холостых патронов. Дипломатических навыков у них не было, так что оставались только холостые патроны. А пресс-корпусу досталась самая ответственная роль — роль заложников. Нас отвели в капитанскую каюту. Мы с Мистером Никто в ужасе сбились в углу, забыв, что это учения. Началась тяжёлая стрельба. На секунду мне показалось, что спецслужбы перессорились и действительно начали убивать друг друга.
Мистер Никто посмотрел на меня звериными глазами:
— Диггер, дай мне пушку, быстро!
— Нет, — сказал я, понимая, что он собирается сделать. — Подожди ещё пару минут.
Я посмотрел на него. Его лицо исказилось страшной гримасой, а язык начал вываливаться длинной пульсирующей петлёй.
— Боже правый, — сказал я, — твой язык как жирная слюнявая кобра!
Он молчал.
— Откуси его немедленно… — прошептал я. — Твой язык — дьявольский придаток!
— О чём ты?
Я схватил салфетки с капитанского стола и начал запихивать их ему прямо в рот, чтобы заткнуть источник угрозы, но он тут же пополз от меня в другой угол.
— Что с тобой? — сказал он в испуге. — Ты меня пугаешь! Успокойся! Мне страшно!
— Мне тоже страшно!
— Ты трипуешь. Глотни пива!
Вокруг продолжались страшные трески холостых автоматов и крики. Но мне было уже всё равно. В глазах потемнело, сознание растворилось.
Я пришёл в себя спустя неимоверное количество времени в отеле «Розовый Лебедь», который уже начал превращаться в наркосвалку. Холод в душе и провал в памяти. Ничего не ясно. Что вообще произошло за эту неделю, пока я здесь лежал? Где Мистер Никто? Как всё это могло случиться? Мне отчаянно нужны были факты. Пришло время включить магнитофон…
ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: К ЭТОМУ МОМЕНТУ ДОКТОР ТАРКОВСКИЙ ВПАЛ В ГЛУБОКИЙ ПРОВАЛ ПАМЯТИ. НИЖЕ — РАСШИФРОВКА ЗАПИСИ ЕГО МАГНИТОФОНА, СДЕЛАННОЙ ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ПАРУ ЧАСОВ ПОСЛЕ УПОТРЕБЛЕНИЯ ДМТ*
Диггер: Давай заедем в больницу. Нам надо купить диэтилового эфира и понюхать.
Мистер Никто: Не хочу я никакого эфира. Просто пойди поговори с ними.
*Больница. Регистратура*
Диггер: Здравствуйте, сэр. Мы из прессы.
Доктор: Слушаю.
Мистер Никто: Мы ищем человеческое счастье в этом городе. Вы случайно не знаете, где его здесь можно найти?
Доктор: Понятия не имею.
Диггер: Послушайте, мы были в Сан-Фиерро, и нам сказали взять рабочую машину, загрузить её пивом и приехать сюда, чтобы написать об этом.
Доктор: Я никогда не выхожу из больницы. Я работаю. Здесь нет счастья, сэр. Я понятия не имею, о чём вы.
Мистер Никто достал пистолет, направив его на доктора: Не советую играть в героя. Мы знаем, что вас уже предупредили. Говори, ****.
Доктор испугался: Сэр, я правда не знаю. Я всего лишь врач.
Диггер: Он не шутит, знаешь ли.
Доктор: Ладно, погодите… К северу от военной базы есть какая-то ярмарка для наркоманов. Я раньше часто туда ходил. Может, это то, что вы ищете.
Доктор Тарковский и Мистер Никто тут же отправились туда, нарушая все возможные правила дорожного движения, пробираясь сквозь пустынный песок.
Мистер Никто: Боже, посмотри на это, мужик. Откуда в этой богом забытой пустыне столько новых жилых домов?
Диггер: Это район олигархов. Человеческое счастье достигнуто ими.
Мистер Никто: Ублюдки пожирают наш бюджет. Это всё дома генералов и чиновников!
Диггер: Ты опять за своё, чёртов конспиролог! Успокойся. Почитай газету.
Прибыв на место, они увидели нечто, повергшее их в шок. Вместо обещанного счастья и ярмарки на этом месте были построены куча нефтяных военных заводов, и едкий дым валил из их труб, окутывая всю округу. Владелец соседней заправки объяснил, что ярмарку закрыли три года назад. ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДИАЛОГИ С ЗАПИСИ РАЗОБРАТЬ НЕ УДАЛОСЬ, ТАК КАК МИКРОФОН ДОКТОРА ТАРКОВСКОГО ЗАБИЛСЯ ПРОЛИТЫМ КОКАИНОМ.
С этими ужасными воспоминаниями и записями с повреждённого магнитофона я лежал на кровати в отеле «Розовый Лебедь», рискуя потерять связь с реальностью и собственным телом. Ами Манабу, вероятно, уже настучал на меня копам, а тот фермер всё ещё сидел в кустах, следя за дорогой, чтобы мы больше не появились, но нас больше не существовало. Мы уже перешли все допустимые границы: играли в безумный долг в «Калигуле», стреляли в прохожих, занимались вандализмом и грабежом. Мы были воплощением песни «Power Struggle» группы Sunna.
Всё это постепенно всплывало в моей голове, кроме одного — куда в итоге делся Мистер Никто? Почему все уходили от вопроса, когда я спрашивал остальных, кто с ним пересекался? Что задумал этот ублюдок? И что оставалось делать мне? Бродить в пьяном ступоре по разгромленной комнате, слушая «After All» Фрэнки Миллера в сотый раз.
Всё снова расходилось по разным ветвям мозга: Мистер Никто исчез без следа, ни один человек не знал, кто он, откуда пришёл, куда пропал, но легенды о нём теперь складывали те, кто был рядом, а на записях магнитофона звучал только мой голос. «Ладно, не думай об этом. Это просто недельная иммиграция. Сто часов неуважения. Вот это поездочка выдалась». Но мучительное осознание всей ситуации всё же настигло меня: Мистера Никто никогда не существовало. Его подлинность нашла свои границы только в моём сознании, которое раскололось на две части от огромного количества психоделиков. Каждое его появление сопровождалось приёмом новой дозы, а исчезновение — отрезвлением. Это был не только я. Это было всё моё поколение. И весь Лас-Вентурас.
Один из моих соседей был в этом городе около пяти лет назад. Он называл его подлинным адом на земле, светящимся кислотными цветами:
«Старик, реальность потеряла свои основы ещё в двадцатом веке, когда Лас-Вентурас стал миром азартных игр. Американской мечты там больше нет, той, о которой так яростно говорят по телевизору. Это распроданная, бюрократическая бочка. Помню, я устроил пьяную драку в одном из казино. Они пытались меня надуть, мужик. Приехали копы, надели наручники, отвезли в клетку. И вот сижу я за решёткой, ночь, пустота, и подходит ко мне коп, намекая на взятку за освобождение до начала разбирательства. „Где бы мне взять деньги?“ А он мне про мой большой выигрыш в казино. Пришлось отдать ему каждый последний цент. Разве это не счастье?»
В последнее время единственной надеждой был Смарт Пиратов, но совсем недавно его депортировали из страны по неразглашённой причине. Дурак, наверное, просто не должен был начинать мутить воду раньше времени. Вот бы вернуть братьев Кеннеди, но их убили задолго до того, как возникла наша волна. И так каждые тридцать лет происходит одно и то же. Вечеринка штата Революция закончена, теперь началось суровое похмелье. Амфетамины больше не в моде. Сначала парни из Гроув-Стрит всё испортили, когда начали крупномасштабно торговать тяжёлыми веществами, и люди, пытавшиеся сбежать от суровой реальности, в которую сами себя загнали, тоже подсели на эту дрянь, умирая один за другим. Обычные наркоманы в момент всеобщего пика искренне верили, что их путь приведёт к истинной духовной свободе, но он привёл лишь к саморазрушению и расщеплению личности, смерти эго. Понятие свободы стёрлось из их умов. Понятие выживания ради дозы процветает всё больше. Несмотря на отказы всех властей, они всё ещё верят, что рано или поздно найдут то самое человеческое счастье.
Утром, стащив немного мыла из номера, я направился к машине, но после вчерашних пустынных заездов она не завелась. К счастью, рядом остановился автобус с маршрутом «Лас-Вентурас — Сан-Фиерро». Я сел рядом с водительским местом и тут же начал нюхать попперс. «Highway to Hell». Водитель посмотрел на меня:
— Почему эта дрянь так воняет?
— Не волнуйтесь, — сказал я. — Я врач. Всё под контролем.
Я уснул после того, как нанюхался клея, и проснулся, когда автобус добрался до пригорода Лос-Сантоса Паломино-Крик. Это меня не смутило. Я снова открыл маленькую бутылочку попперса, чувствуя себя ходячим испанским кинжалом, реинкарнацией Хемингуэя. Слишком зависимый, чтобы достичь вершин, и слишком безумный, чтобы окончательно упасть на дно.
ПОСВЯЩАЕТСЯ ПАМЯТИ ШТАТА REVOLUTION